Скалистые Горы: читать начало книги онлайн

День изо дня меня посещали новые мысли, корнями уходившие в новые ощущения. Кто знает, думал я, может быть, мне суждено было отправиться в этот поход, чтобы пропустить себя через неведомые мне доселе испытания кровью и голодом. Возможно, в этом скрывалась расплата за спокойное, не знающее тягот существование. Не знаю. Всё может быть. Человек редко умеет объяснить истинную причину своих поступков.

Временами я вздрагивал, упираясь подбородком в грудь, потому что не привык чувствовать на лице бороду, из-за отсутствия бритвенных принадлежностей становившуюся гуще с каждым днём. Из цивилизованного гражданина я превращался в страшного бродягу.

Девятнадцатого августа Жозеф велел остановиться. Основная часть палаток погибла во время боя в долине Большой Дыры, и многие индейцы складывали небольшие вигвамы из еловых ветвей, а то и вовсе не беспокоились о жилье и спали на земле возле костров.

В тот день Оллокот, как всегда энергичный и решительный, переговорив с братом, умчался куда-то с небольшим отрядом. Под утро он пригнал около двухсот мулов с тюками, где был упакован провиант и кое-какая одежда. Вещи быстро распределили между женщинами. Но ближе к полудню дозорные подали сигнал, что появилась погоня. Индейцы без промедления разделились на несколько групп. Несколько человек продолжали гнать табун, а остальные выстроились в небольшую цепь и открыли огонь по солдатам. Луговина в этом месте была весьма узкой, и нагромождение лавовых складок обеспечило Проткнутым Носам прекрасное укрытие. Я успел разглядеть, как преследователи остановились, спрыгнули с коней и поспешили занять позицию для ведения огня. Тут Оллокот потребовал, чтобы я покинул место боя и присоединился к уходящему племени.

Вскоре солдаты отступили.

Въехав на холм, я увидел причудливую местность, наполненную множеством возвышенностей, совершенно похожих одна на другую. Между ними змеилась длинная вереница Проткнутых Носов. Никто не ликовал после этого маленького успеха. Смерть продолжала висеть на хвосте. Солдаты не могли отстать надолго.

Индейцы ежедневно высылали разведчиков для обследования пути. Как-то, вернувшись из дозора, ко мне подскакали Лопнувшая Тетива и Оллокот.

— Мы следили за лагерем солдат. Там были известные тебе люди, — перевёл Тетива, когда Оллокот что-то сказал мне.

— Кто? Я никого не знаю в этих краях. — Я пожал плечами.

— Это не здешние люди. Они не носят синюю форму. Это те, кого мы поймали, когда они хотели украсть наших лошадей. Помнишь?

Помнил ли я? Как мог я забыть Юджина Сэмтона? Выходит, он не успокоился. Господь желал, чтобы мы повстречались ещё раз. Такое свидание меня не радовало. Что сулит человеку встреча с врагом, в сердце коего нет ничего, кроме ненависти, очищенной от примеси любых других чувств?

Дни шли за днями. Всё чаще я стал примечать, что многие юноши племени взвинчивали себя жаркими спорами, настраивались на воинственный лад. Некоторые регулярно уезжали в поисках добычи. Они уже не были похожи на тех улыбчивых индейцев, которых я повстречал в окрестностях Стивенсвиля. Они желали убивать. И врагами их были люди с белой кожей. Я чувствовал, как моё положение становилось весьма уязвимым. Пару раз воины напали на фермы и превратили их в груду пепла. Старые вожди выступали против подобных набегов, но запретить они ничего не могли. Ни один вождь не в силах запретить мужчине поступать так, как тот считал нужным. Жозеф и Белая Птица не переставали взывать к благоразумию, убеждали сдерживать горячие чувства, ибо они не доведут до добра.

На одном ранчо, откуда хозяева поспешно бежали, узнав о приближении индейцев, мне удалось вооружиться. Я увидел на стене карабин и, как ни стыдно мне вспоминать об этом, прихватил его с собой, прежде чем его заметили дикари. Я был почти уверен, что оружие мне лично не понадобится, но с винтовкой в руках я почувствовал себя гораздо спокойнее. С того момента я превратился в заправского разбойника. Внешний вид мой, думается мне, мог бы многих испугать, повстречайся я кому-нибудь на дороге. От Лэсли Гранта, которым я недавно был, не осталось и следа, кроме двух характерных родинок над левым глазом. Голос мой тоже изменился из-за простуды.

В то время мы находились на территории национального парка в бассейне реки Жёлтый Камень. Парк считался абсолютно мирной и безопасной зоной, куда постоянно выезжали туристы, чтобы полюбоваться красотой природы. Никто из них и не подозревал, что мог попасть под руку свирепым разбойникам в боевой раскраске.

История с группой Коуана поразила меня своей стремительностью и бессмысленной жестокостью одновременно.

Индейцы привели мистера Коуана, его жену и ещё нескольких путешественников на стоянку Проткнутых Носов и бросили перед вождями. Увидев лица белых пленников, я вспомнил себя и Джулиану. Но этим туристам не повезло с пикником — индейцы вовсе не казались миролюбивыми. Они с криками разъезжали по лагерю, размахивая ружьями и луками. Длинные волосы и потрёпанные костюмы усугубляли жуткое впечатление. Мне подумалось, что смерти белым людям уже не избежать. Но вожди вели себя спокойно.

Затем к пленникам подошёл индеец по кличке Покер-Джо и передал им решение стариков:

— Солдаты убили много наших женщин возле Большой Дыры, и на сердце людей скопилось много дурных чувств. Немало воинов хотели бы уничтожить вас. Но вождь Зеркало и некоторые другие говорят, что знают миссис Коуан и её сестру. Мы решили не причинять вам вреда. Вы можете уехать. Мы дадим вам уставших лошадей, чтобы вы не могли быстро добраться до солдат и сообщить, где мы. Мы отпускаем вас, но вы не шпионьте за нами. Передайте всем в Монтане, что мы пришли сюда не за войной.

Пленники суетливо закивали головами и поспешили распрощаться с дикарями. Глядя на них, я ощущал неясную тревогу и отправился с группой Проткнутых Носов, которые решили проследить, уедут ли отпущенные Бледнолицые, как им велели. Примерно через полчаса мы увидели, как двое из путешественников спрыгнули с лошадей и отправились в лесную чащу. Я не знаю и никогда не узнаю, куда скрылись те двое, может быть, пошли по нужде. Но мои краснокожие спутники мгновенно пришли в ярость и с криками бросились к несчастным туристам. Коуан таращил глаза и размахивал руками, показывая, что не понимал, что именно привело дикарей в бешенство. Внезапно кто-то из индейцев выстрелил в Коуана, и тот рухнул на землю, вцепившись в бедро. Из-под его пальцев выступила кровь. Миссис Коуан спрыгнула с лошади и кинулась к раненому мужу, но дикари схватили её за руки и отволокли в сторону. Следующий выстрел поразил Коуана в голову.

— Что вы делаете! — Я не узнал собственного голоса.

В ту же секунду дал волю чувствам другой индеец и тоже нажал на спусковой крючок. Пуля ударила в лицо второго белого, но он не упал, а прыгнул в кусты. Мне казалось, что я видел страшный сон.

Лопнувшая Тетива подлетел к стрелявшим соплеменникам и закричал на них, бурно жестикулируя. Они ответили ему резкими репликами. Пока шла перебранка, успели скрыться трое белых. Я сидел, совершенно ошеломлённый случившимся, и не мог пошевелиться. Из-за кустов вылетел галопом Покер-Джо. Из него потоком лились непонятные мне слова.

Внезапно наступила тишина. Белые женщины лежали на земле, готовые лишиться чувств. Они действительно были белыми, совершенно белыми, кровь отхлынула от их прекрасных лиц. Теперь они обе и брат миссис Коуан вновь сделались пленниками.

Ночь они провели возле костра вождя Жозефа.

Я пришёл в палатку вождя вместе с Лопнувшей Тетивой в надежде успокоить и подбодрить бедняг. Их состояние было совершенно подавленным. Я сразу понял, что ничем не смогу успокоить их. Говорить им о доброжелательности индейцев после только что совершённого убийства было бы просто нелепостью. Не знаю, за кого они приняли меня, но вряд ли я внушал им доверие. И я молча сидел возле бедняг, сопереживая им. Жозеф сидел перед огнем в полном молчании. Он выглядел хмурым и печальным, возможно, размышляя о дальнейшей судьбе своего народа, об окончании всей кампании. Может быть, он разглядел в облике трёх испуганных пленников какой-то знак. Не знаю. Атмосфера была тяжёлой. Каждый звук приводил нервы в ужасное напряжение.

— Послушайте, — заговорил я вдруг, — у вас большое горе. Я понимаю ваши чувства… Погиб ваш муж… Но у этих индейцев погибло гораздо больше близких… Я, конечно, не имею права читать вам нотации, но всё-таки… Я ничего не знал прежде о такой жизни. Раньше вся моя жизнь была отдана лёгкости, если не наслаждению. Я не ведал страдания и забот. Они не принадлежали моему миру. Я слышал о них лишь по чьим-то книжным словам. Но теперь я столкнулся с ними лицом к лицу, я поселился в самой их гуще, хотя никто не принуждал меня к тому. Я уверен, что никогда не забуду того, что увидел среди этих загнанных индейцев. И я знаю, что мои невзгоды сейчас всё равно не сравнятся с их бедами. Что случилось, того уж не изменить. Сожалеть о своих испытаниях — значит лишить себя настоящего развития. Это всё равно что отречься от собственной души. Теперь я знаю это наверняка…

На следующий день мы добрались до Грязевого Вулкана, и там индейцы отпустили пленников. Обеих женщин посадили на лошадей, а мужчине велели идти пешком. Покер-Джо указал им дорогу вниз по реке и попросил двигаться поживее. Они пустились прочь настолько быстро, насколько быстро могли идти измученные индейские пони.

Глядя им вслед, я почувствовал острое желание отправиться за ними. Моя короткая ночная речь и породившие её чувства развеялись без следа, будто их не было. Мне сделалось страшно. Мрачная действительность заполнила пространство, полностью вытеснив благородные мысли и порывы, полные глубокого смысла. Для чего я ехал с Проткнутыми Носами? Что удерживало меня среди усталых и обозлённых людей? Я понимал, что рано или поздно армия возьмёт туземцев в клещи, и настанет конец. Что ожидало меня впереди? Голодная смерть, гибель от пуль солдат или от руки обезумевших дикарей?

Как-то на ночлеге возле меня присел Лопнувшая Тетива.

— Мы не можем скрыться от солдат, — сказал он. — Нас никто не хочет видеть. Все боятся. Вождь Зеркало посетил Воронье Племя и просил, чтобы они разрешили нам некоторое время пожить на их земле. Они отказали ему. Сказали, что мы воюем с белыми людьми, с которым они ведут крепкую дружбу. Они не хотят, чтобы война пришла и к ним. Мне обидно слышать это, потому что мы всегда помогали им. Но я не могу винить их. Никто не волен никого принуждать. Теперь мы остались одни. У нас нигде нет друзей. Почему всё так устроено, друг?