— Черт его знает, — сказал Владимир. — Может, собирают то, что побросали духи. Надеюсь, кто-нибудь из них наступит на мину.
Никогда ещё прежде Сергей не встречал такого быстрого исполнения желания. Как только Владимир сказал это, над горами раздался грохот. Оба вскинули оружие. Поняв, что взрыв был вдалеке, они успокоились.
Владимир опустил автомат и начал смеяться, как сумасшедший.
— Этот мудила, похоже, зацепил одну из тех, что мы приготовили для духов. Плохо. О-о-очень плохо! — он снова начал смеяться, громче, чем прежде. На холме выжившие после взрыва афганцы пытались помочь своему раненому товарищу.
Сергей сказал:
— От этого местные нас больше любить не станут.
— Плохо. Слишком плохо! — продолжал хохотать Владимир, держась за сердце, будто оперный певец. — Они и так в нас беззаветно влюблены.
Сергей не мог спорить с этим доводом, потому что считал, что местные терпеть не могут Советскую армию.
— Идут сюда.
Раненого несли вниз на руках. Его лицо исказилось от боли, но он всё же старался переживать её молча. Его одежда была изорвана и покрыта кровью. Сергей уже видел, на что способны мины. Стопа афганца, а может, и вся нога, казалось, побывала в мясорубке.
Один из них немного говорил по-русски:
— Ваша мина взорвать. Ты помоги? — он указал на санитарную палатку.
— Да, идём, — ответил Сергей. — Подхвати его там.
— Аккуратней, — сказал Владимир.
Укус блохи не разбудит спящего человека. Второй или третий укус он уже, наверное, почувствует. Дракон беспокойно зашевелился.
Сатар встал на колени и посмотрел вниз. На этом крошечном клочке земли он изучил каждую трещинку, каждый камешек, каждую травинку. Рядом полз паук. Сатар безучастно следил за его движением.
Рядом появился Саид Яглан.
— Прими соболезнования, Абдул Сатар Ахмеди.
— На всё воля Аллаха.
— Истинно, на всё воля Его, — согласился командир моджахедов. — Говорят, твой отец будет жить.
— Если Аллах пожелает, он выживет, — сказал Сатар. — Но что за жизнь у калеки? Без ноги?
— Как и ты, он мудр, — сказал Саид Яглан. — В Булоле ему есть где жить и чем заняться. Он не станет побираться, выпрашивать себе на пропитание, как поступил бы крестьянин на его месте.
— Он останется калекой! — взорвался Сатар. — Он мой отец! — Из глаз брызнули слезы. Долгое время он сдерживался. Даже когда новость о ранении отца пришла в лагерь моджахедов.
— Наверное, землетрясение сбило его с ног, — сказал Саид Яглан.
— Ибрагим сказал, землетрясение случилось позже, — ответил Сатар.
— Он мог и ошибиться. Аллах не допускает ошибок. В отличие от людей.
Сатар посмотрел на него.
— Русские допустили ошибку, придя на нашу землю, — сказал он. — И я покажу им, к чему приводят такие ошибки.
— Мы все покажем, — сказал ему Саид Яглан. — Скоро мы отобьем твой кишлак. Мы собираем большие силы. Здесь и в других местах. Когда падет Булола, падет и вся долина. А из долины мы, как на острие копья, направимся прямо на Бамиан. Уверяю тебя, твой отец будет отомщен. Мы освободим его из плена безбожников… хотя Ибрагим говорил, что они мастерски залечили его раны.
— Пусть Ибрагима заберет пустынный джинн! — воскликнул Сатар. — Если бы шурави не раскидали повсюду мины, отец был бы здоров!