Он оглянулся. Мальчишки стояли у магазина без продавца и махали руками.
— Сейчас не могу. Начальник увидит!
— На минутку, ну, пожалуйста! — не отставали мальчишки.
Проезжающий мимо троллейбус протяжно просигналил, и в знак приветствия водитель вскинул на тротуар огромную машину.
Гоги не терпел таких шуток, он погрозил водителю кулаком и тронул мотоцикл с места.
Вообще-то его звали Григол, а не Гоги, но уже давно никто не называл его полным именем.
Во всем городе он был известен как «инспектор Гоги».
Шел пятый год с тех пор, как, окончив двухгодичные курсы, он поступил работать в автоинспекцию. Если за это время на его погонах не прибавилось ни лычки, ни звездочки, виноват был он один: справившись сегодня с заданием целого отделения и заслужив благодарность перед строем, назавтра он мог сделать что-нибудь такое, от чего о его заслугах забывали начисто.
«Не мое дело — быть инспектором, тут нужен другой человек, а у меня характер мягкий», — говаривал он, но уходить из органов не собирался; видно, эта работа пришлась ему по душе больше, чем какая-нибудь другая.
У младшего сержанта подотдела городской автоинспекции Григола Абакелия были медвежьи лапы и сажень в плечах.
Бывший борец, в последнее время он потучнел и от этого не ходил, а вроде бы катился.
Кожаные брюки и куртка лопались на нем. Ноги, одинаково толстые в ляжках и в голени, при ходьбе он ставил так, словно на нем был водолазный костюм.
На его правой руке постоянно болталась дубинка на петле, впрочем, абсолютно лишняя в его наряде, ибо никто из шоферов не осмеливался бы оказать сопротивление этому медведю.
Не доезжая до магазина без продавца, Абакелия чуть не столкнулся с «Москвичом», выскочившим с улицы Ниношвили. Он с такой силой дунул в свой свисток, что, пожалуй, заглушил бы сирену консервной фабрики.
Из машины вылез бородатый, патлатый парнишка лет двадцати и, подтягивая джинсы на поджаром заду, направился к мотоциклу.
— Чего тебе, Гоги?
— Да так, скучно одному, поговорим немножко.
— Нет, правда!
— Ставь машину в сторонку, предъяви документы и не строй из себя шута, не выламывайся! — приказ прозвучал внушительно; Гоги не понравился нагловатый тон незнакомого парня, к другому он, пожалуй, не обратился бы так строго.
— Значит, между нами теперь так, Гоги? — Водитель «Москвича» ничуть не заробел от его строгости.
— Ты меня знаешь? — вот какой странный вопрос задал автоинспектор изумленному парню.
— Как не знать!
— Так я и американского президента знаю, но он-то меня не знает!
Парень в джинсах засмеялся, и бородка его затряслась, как у козла.
— Чья машина? — перешел к делу охранник порядка.
— Володи Зарнадзе.
— Ну, а ты тут при чем?
— Я-то? Зять он мне. Он же на моей тетке женился вторым браком. Две недели назад свадьба была.
Гоги расплылся в улыбке, сощурил глаза и искоса поглядел на водителя.
— Значит, Наргиза тебе теткой приходится?