— Я же говорил, бери влево.
— А я что, вправо взял?
— Да нет же, влево, но слишком уж взял.
— Так что же мне делать?
— Говорю тебе, а ты не понимаешь, вот и отвечай сейчас перед хозяином.
— С ним ты договаривался, не я.
Зурия, оглянувшись по сторонам, мягко выговаривает приятелю:
— Займись делом, хватит трещать как сорока.
— Как кто?
Зурия не отвечает.
Про таких вот и говорят — шумные мастеровые. Они галдели, зубоскалили, шутили. Как будто именно это было главным для них, ну а делом занимались ради потехи. Движения их были ленивы, угловаты. Все четверо — коренастые, с крепкими шеями. Одно удовольствие было слушать, как они смеются. Все четверо, одновременно бросив свои лопаты, терки, уровни, валились на землю и корчились от смеха. Потом один из них переводил дух:
— Что ты ему сказал, что?
— Ну хватит, поднимайтесь, что сказал — то сказал, тебе что?
— В употреблении, говоришь, выпрямится?!
И снова взрыв истерического хохота. Не смеется только Капия — молодец с лапами как у медведя, и чем серьезнее его лицо, тем громче хохот его приятелей.
Надо было видеть, как они поднимали бревно или ставили каменную ступеньку на рельс.
— Ну взяли?
— Поди сюда, Зурия, не дай бог выроним — без ноги останешься.
— Не пойдет, здесь лом нужен.
— Не пойдет? А ну посмотрим!
— Ну как там дела?
— Подняли?
— Погоди, сосчитаю до трех, и дернем все вместе.
— Раз, два, три, хо-оп, хорошо!
— Что хорошо? Наклон в твою сторону!
— Поправим!
— Ничего не надо поправлять. Приставим второе, само выпрямится.
— Подошло?
— Подойти-то подошло, только чуть-чуть не хватает.
— В этом «чуть-чуть» и все дело.