Сидел с усталым, измученным лицом, упершись локтями в колени, и глядел в темноту.
Перевод А. Абуашвили.
ПЕРЕВОДЧИК
— Выкрутились как будто, а? — шепнул министр Леван Хведелидзе своему переводчику Гии Кубусидзе, сойдя под гром аплодисментов с трибуны и вплывая в кулисы.
— Да, пожалуй! — весело кивнул переводчик.
— Не по мне эти церемонии! Тут как, знаешь? О делах не потолкуешь — гость! Ну, а о чем? О чем тут таком расскажешь, чтоб хоть ненадолго запомнили?
— Ну, натурально!
— Вообрази! Председатель уже назвал меня… встаю, а ни слова не помню!
— Я ведь предупреждал, загодя надобно речь пробежать!
— Загодя! Да я ее всю ночь… Не дитя как-никак! А вообще-то вышло вроде бы… а?
— Да вроде бы!
— Ну и ладно! Чего еще! Здравица, скажешь, получилась, тост? Ну, а этот, до меня? Всё цифры бубнил, проценты!.. Хорошо, что ли?
— Ну да, натурально, подробности ни к чему! Вот только бы…
— А?.. — приложил министр к уху руку лодочкой.
— Да в начале не нужны бы эти общие фразы. Приехал из солнечного края! Привез вам солнце! Каждый ведь, кто с юга появляется, начинает с этого самого. Вершины! Горы! Ну и что?
— Нехорошо, что ли?
— Ну, натурально же! Солнцем их, что ли, удивишь? Пооригинальней вам подобает быть… и вообще! Ну, что они там — солнце, допустим, море… ну, вершины, лужайки?! Заслуга, что ли? Природой даны! А сами? Сами, говорю, что создали? Чем от других отличаемся?
— Верно!..
— И еще вот это… в гости к чему этакую толпу было звать?
— Да брось! Пошутил я!
— Пошутил! А они так и застыли от изумления! Мы тут у кого находимся? Помнить надобно! Тут, в Мумумии, на островах этих, последнего человека когда слопали? Восемьдесят лет назад всего! Ну, стали, допустим, на путь культурного развития, просвещения! А с шуточками, с чувством юмора как?
— Ты там, словом… Ну, если вырвется что, не переводи… Пропускай, что ли? А? — пошел на попятный министр. — Трудно было переводить?
— Да нет, ничего.
— Гнал я небось?
— Да нет же, натурально!
— И ты все переводил!
— Почти! Одну только фразу, признаюсь, пропустил… Про то, что, как сошел с корабля да взглянул на ваши горы, сердце так и екнуло…
— Это почему? — изумился министр.
— Не знал, как по-ихнему «екнуло»…
— А ведь правда, как мы иногда скажем… и не переведешь!