В будущем я еще поняла, что просить у дракона маленькую услугу — значит быть готовой к неожиданностям вроде громких фейерверков на все королевство вместо бенгальского огонька или личного оркестра вместо серенады под окном.
В общем, мне подарили вампирский, а значит безумно дорогой, шоколад. Шоколад в коробках, шоколад в карете, шоколадные торты горками на полу моей переполненной этим деликатесом комнаты, шоколадный пудинг на столе, шоколадная скульптура, изображающая пару в неприличной позе. И пара подозрительно напоминала по чертам меня и непосредственно моего истинного.
Это было целое шоколадное состояние, демоны его пожрали б.
— Вы серьезно? — выдохнула я, растерянно оглядываясь. Единственное, что осталось свободным в моей новой, некогда просторной спальне — ложе. И то, белье было шоколадной расцветки.
Находившийся за моей спиной мужчина, только что снявший шелковую повязку с моих глаз, тихонько хмыкнул, смешком пощекотав мне затылок.
— Тебе нравится, именинница? — И широкие ладони легли на мои плечи. Язык не поворачивался сказать «нет» или что-то повыразительнее, так что я обреченно кивнула.
Тогда меня аккуратненько развернули, указательным пальцем с острым когтем (даже в человеческой форме он зачем-то оставлял себе эти штуки) приподняли подбородок, вынуждая смотреть в его лицо, и улыбнулись так, что сердце неволей пропустило удар.
— А теперь мы можем перейти к главному подарку, да, моя прелесть? — Обволакивающий, чарующий голос с низкими, чуть вибрирующими переливами…
Сердце пропустило удар.
— К-какому подарку?
Он поцеловал. Решительно, стремительно, и меня будто затянули в страстный смерч — опасный, смертельно опасно, уничтожающий любые препятствия на своем пути и безвозвратно утягивающий меня куда-то далеко в свои владения. И я поняла, что от «подарка» не отвертеться и более того — он был желанен.
— Это скорее подарок для вас, — стараясь отдышаться после того, как он наконец отстранился, проворчала я в безуспешной попытке скрыть дрожь волнение в голосе.
И пискнула от неожиданности, оказавшись бесцеремонно подхваченной на рук и унесенной предсказуемо в кровать.
— Уверяю, для тебя не менее приятный, — вкрадчиво заверил мужчина, на миг застыв надо мной. Я смущенно повернула голову, не зная, куда сбежать от него, распластанная на постели.
Его губы впились в мою шею, беззащитно открытую в высокой прическе, вырывая вздох. Странная жаркая истома охватила тело, мешала мельтешащим в панике мыслям, и мои руки инстинктивно уперлись в грудь дракона, а глаза зажмурились до боли плотно.
— Страшно, Мар-риа? — В тоне мелькнули зверино-рычащие, но совершенно не агрессивные нотки. — Посмотри на меня.
Почему-то подчинилась.
— А теперь? — уже мягче поинтересовался он.
Я смотрела в красивое лицо лорда, обрамленное белым водопадом длинных волос, которые он часто собирал в косу. Лицо, совсем не так давно ненавистное. Лицо того, кого боится большая часть страны, кто испортил мне детство, юность, забрал первую любовь и душил (до сих пор продолжает) своим проклятым контролем. Как давно все так перевернулось? Как давно обида, ярость, сковывающий страх сменился приятным волнением и непонятным ноющим чувством в низу живота? С каких пор его прикосновения и поцелуи сносят крышу, с каких пор прикоснуться к нему так желанно, а голос заставляет краснеть и послушно льнуть к его поцелуям?
Может быть, это и есть то, что должно быть в истинной паре? Это ли действительно… любовь.
— Не страшно, — тихо произнесла я, не солгав ни словом.
И грозный дракон на ночь превратился в нежного мужчину.
В последние ночи мне часто снились кошмары. Живые, беспокойные, темные, они неизменно приходили после долгих попыток уснуть под грузом давящих мыслей. В них, во снах, горько-сладких, исполнялись мои несбыточные надежды. И в главной роли, конечно же, всегда он.
В надежде оттянуть наплыв видений с эмоциональным, ярким и реалистичным до криков по пробуждению происходящим, я часто отвлекалась собственными воспоминаниями, думала о том, как все начиналось. Как могла моя красивая сказка об истинных чувствах и высоких метаниях закончиться так резко, слезами и трауром? Мне казалось, что ошибка где-то далеко в прошлом, там, где история брала свое начало.
Можно ли что-нибудь изменить в памяти? Нет, конечно, нельзя. Но, обдумывая прошлое, можно изменить настоящее. Так он сказал однажды, во время лекции. И часто сомневаться в его правоте не приходилось.
Однако мое прошлое слишком часто перемешивалось с настоящим и будущим… Тем будущим, могло, но так и не наступило. Ночью это были видения нежных сцен, где он остался бы жив. А днем…
ОН рядом. Неуловимой тенью за спиной, легким дуновением ветра, отголоском ироничного смешка, едва ощутимым нежным касанием и щекотным поцелуем. Каждый раз, лихорадочно оборачиваясь, я ожидаемо встречалась с пустотой, вновь и вновь находя себя в звонком одиночестве на грани безумия… Лишь тихим эхом звучал за невидимой чертой приглушенный смех. Я слышала шепот над ухом, знакомое до боли, насмешливо-протяжное «Ма-ара, моя Ма-ара». Я кричала, меня почти выворачивало — но он не отступал. Здесь, близко и далеко. Он сводил меня с ума в самом буквальном смысле. Его имя преследовало меня навязчивым звоном, становилось все громче и громче, отчетливее и гневнее с момента, как я сбежала…
А сбежала я из Академии через неделю после того, как начался мой траур. Не смогла выдержать. Стены учебного заведения стали давить на меня пыткой воспоминаний, но даже покинув их, я не избавилась от мук памяти. Поэтому я покинула и родительский дом, сбегая от снова знакомых мест. Вина, сожаление и чувство недосказанности — это было лишь частью того, что причиняло мне боль. Я была его истинной, он частью его души. И он владел мной… Моим сердцем. Часть его словно вырвали у меня из груди.
Папа помог мне обмануть стражей. Я добралась до порта и покинула берег незаконно, на грузовой корабле, который должен был привезти меня в Виладу. Уже в тот солнечный день, стоя на борту плывущего судна и рассматривая горизонт, где только-только затерялся в тумане берег, я почувствовала что-то странное.
«Ма-ара», — тихий шелест над ухом, незнакомое, пока еще совсем неразборчивое. Позже я начала считать, что это сокращение от «Мариа», но потом поняла, что это неизвестный мне язык и обращение. Что оно значило — я даже не догадывалась.