Истинная пара дракона (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

От стыда хотела поскорее позорно сбежать и уже сделала бы это, но тут за локоть ухватили и неожиданно сильным движением притянули к себе.

— Вы должны мне танец в извинение, — донесся до меня странно, неестественно хрипловатый, как будто обладателя его обуяли эмоции, голос. Его глаза… Даже в этом освещении я могла поручиться за то, что их цвет насыщеннее, голубее самого ясного весеннего неба. И они казались мне очень знакомыми, но голос было я не смогла вспомнить никак.

Почему-то я не стала вырываться. Кивнула, тем временем рассматривая незнакомца и судорожно роясь в воспоминаниях в поисках ответа на встревожившиеся ассоциации. Меня отпустили, кажется, с некоторой неохотой, и рука чуть побаливала из-за недавней хватки. Но я не возмущалась и не злилась, на меня будто напало какое-то сонно-ностальгическое наваждение.

Как раз кстати полились вступительные звуки музыки. Издевательством рока нам выпало танцневать виерсо.

Отступать пути не было. Мелодия начиналась обманчиво нежно. Легкое, едва ли весомое ощущение моего неожиданного партнера к талии и его рука через атлас белой перчатки — пара медленных кружений по небольшой окружности. Затем бархатное понижение нот и постепенно наращиваемый ритм. Быстрее, быстрее, и взмахи, пируэты, смелые па растворяются в вихре головокружительной страсти. С непривычки сбивается дыхание; я знала этот танец вскользь, только из своего любопытства и милости учителя танцев. Как я и сказала, виерсо не одобрялся в свете, поэтому и среди адептов его мало пар танцевало. В программе вечера он был чисто по традиции, из бунтарства, которое являлось неотъемлемым аспектом жизни молодежи, золотой или даже серебряной (медных я не считала, у нас, по крайней мере в академии, простой массовки не было). В такой сложной вариации у меня не было времени отвлекаться, а с учетом, что мужчина оказался невероятно хорош и именно таким интересным, танец с которым я ждала сегодня для громкого старта, оставалось только успевать ловить ртом воздух и пытаться справиться со сбивающим потоком эмоций. Восторг, азарт. Никогда не замечала в себе столько страсти, хотя музыку, танцевать я всегда любила.

И самое главное, что было в этих плясках — взгляд, не отрывающийся от меня, пронзительный, яркий; сколько бы ни гадала, у меня никак не получалось даже близко угадать его значение. И та эмоциональность, слишком живая, слишком настоящая даже для самого профессионального танцора, чтобы быть всего лишь частью танца. Он нес меня в танце, позволял взлетать раз за разом и в его прикосновениях я узнавала послание. Мой партнер оставался полной беспросветной загадкой до самого конца, до самого последнего звука. И покинул он меня столь же стремительно, как и случилось столкновение. Скрылся в толпе.

На негнущихся ногах я пошла к своим, понимая, что весь остальной вечер теряет для меня значение на фоне этой таинственной встречи. Даже тот факт, что каким-то чудом виерсо умудрились станцевать еще и Тай с Ариной, вырвавшей его все-таки из лап Эли, не вывел меня из оставшегося оцепенения. Слишком неясными, смешанными были мои ощущения.

Не было странным, что тогда я, пытаясь затушить жаркий эффект и заглушить вопросы, на которые не было ответов, несмотря ни на что, выпила. Причем немало, ведь компанию мне составила лучшая собухтыльница в академии.

Вечеринка была неплоха.

Часть четырнадцатая

Зеркала

Я происхожу из древнего, богатого и уважаемого рода с чистейшей родословной и прекрасными связями. Была воспитана как леди, в лучших условиях, в достатке и любви, получила лучшее образование на дому и никогда по-настоящему не была несчастна.

Однако все бывает в первый раз, и утро этого дня открыло для меня ужасы одной из худших вещей в мире — похмелья от неверного смешения магических алкогольных напитков. Магия обычно добавляла винам, шампанскому или ликеру особые вкусы, свойства, и поэтому такие стоили и ценились особенно высоко, но был у них побочный эффект, о котором вчера под конец я забыла напрочь.

Их нельзя было смешивать без перерыва в минимум час.

Судя по моему состоянию по пробуждению, я совершала эту грубейшую ошибку как минимум до тех пор, пока не заканчивалась моя память о вчера. Что было странно, открыла я тяжелые веки и встретила демонические страдания в собственной чистой постели, переодетая и, главное, с аккуратно расплетенной прической. Но эти приятные мелочи я осознала и удивилась им уже потом, изначально мне до этого не было никакого дела. Соседка отсутствовала: она, как обычно, на выходные уезжала в город; комнату заливало жизнерадостными золотыми лучами солнце, что меня безжалостно и вырвало из сладкой неги сонного небытия.

Мне было плохо. Мне было немыслимо, невиданно, нереально плохо. Зверская боль разрывала мою, надо признать, бестолковую донельзя голову, и свет казался не просто немил — он был люто, садистски беспощаден. Так я ощущала себя в свое первое одинокое контрмагическое похмелье.

Не знаю, какими нечеловеческими усилиями я вспомнила обезболивающее заклинание, не передать словами, как старалась вырисовать символ трясущимися пальцами в воздухе и как умоляюще обратилась к своей магии. Но смогла, в конце концов да, я сделала это, выжила и поспешила в ванную, потому что поздняя тошнота было тоже одним из прилагающихся омерзительных последствий.

В то утро я зареклась никогда, никогда в жизни больше не пить. А потом, только умывшись, глядя на уставшее лицо в отражении зеркала и впервые замечания жуткие, пусть и не сильно заметные мешки под ними, вспомнила о второй беде, не менее страшной, чем та, которую я все-таки пережила. И шанс, что я и вовсе могла во второй раз пережить, был не так уж мал.

«Жду утром в девять, не опаздывайте, не то я действительно буду вынужден наказать вас. За все».

На надкроватных часах, к которым тотчас я остервенело кинулась, было девять пятнадцать.

Путь до учебного корпуса еще никогда не был у меня настолько короток. Мой транспорт отсутствовал? Так это не помеха, одолжила чужой. На дороге какой-то застой? Ничего, объехала, сбив при этом чье-то летящее письмо (обойдется уж без своих любовных посланий кто-то, подумаешь). Ровно через прибавившихся к тому времени восемь минут я была на месте и, кинув кое-как подвезшую меня площадку, понеслась в пустое в выходной день, но все равно открытое здание. По лестнице я взлетела так, как не смог бы вспарить даже дракон в небе.

Стучать не стала — практически выбила плечом дверь, столкнувшись с ней по инерции того же своего «полета», и едва не упала на пол аудитории.

— Я прошу прощение за опоздание! — выпалила я еще раньше, чем встретилась с непроницаемо черными глазами мужчины.

На жуткие пару мгновений застыла пугающе спокойная тишина. Такая, с фиолетовым оттенком прохлады и белизны безмятежности. На лице дракона ни дрогнул ни нерв.

— Доброе утро, адептка, — наконец произнес он негромко, заведомо проигнорировав извинение. Раздался несколько глухой звук его шагов, и я неволей отшатнулась назад. Утро добрым у меня определенно не было.

В ответ на мой выпад, как прочитав мелькнувшую у меня мысль, невозмутимый магистр неожиданно усмехнулся.

— Причина опоздания?

Я лихорадочно искала оправдания в голове, но на ум приходило что-то совсем банальное и неуважительное. А такой халатности я позволить себе по той причине, что это не было про опозданием, это было самым настоящим поводом для обещанных наказаний (жутко думалось почему-то только о тех, которые были в «Весеннем празднике их любви»).

— Кейре стало плохо, — мучительно выдала я, пряча подальше угрызения совести. — Мне пришлось ухаживать за ней, поэтому я не спала ночь, устала и совсем забыла. Мне, правда, жаль.

На какую-то долю секунды почудилось, что он поверил, и что сочувственное качание головой вполне искреннее; увы, всего лишь почудилось.

— Когда же вы успеваете все? — сокрушенно изрек он, недоуменно прицокнув. — И за больной ухаживать, и на вечеринках напиваться… И преподавателей домогаться с требованием довезти на крыльях домой.