Мы серые ангелы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На душе у Петра стало хорошо от выпитого самогона и от теперешней его жизни.

— Гелька, где ты там! — крикнул он, бабка вынырнула из сумрака своей избы.

— Ещё чё ли принесть? — спросила она. — Я тебе завсегда, ты же знаешь, — закивала она.

— Не, хватит, пойду в баню, немцы шибко пьяных тоже не любят, завтра на службу, ну давай, — попрощался он и вышел.

Идя по деревне к своему дому возле реки, Петро увидел вдалеке Виктю. «Уже прибежала, сучка, и чего она в лесу делала, вроде для брусники ещё не время. Надо будет в комендатуру её вызвать на допрос, припугнуть, а там и подол задрать можно будет», — усмехнулся Петро своим сальным мыслям и свернул к своему дому. Баню-то он ещё с утра затопил, поэтому, взяв чистое бельё, пошёл париться. Уже вечерело, солнце висело над лесом, кругом трещали цикады. Хорошо напарившись, Петро решил окунуться в речке, она была внизу бани. Он торопился, с некоторых пор он перестал ночевать дома, стал почему-то бояться, поэтому уходил в комендатуру.

Спустившись к речке, Петро замер и прислушался, где-то внизу бабы полоскали бельё, в остальном вокруг было тихо и спокойно. Он зашёл в воду, окунулся, приятная прохлада после парной обволакивала его.

Саженками Петро проплыл метров пятнадцать, течением его снесло к камышам. Он развернулся и поплыл обратно. Оставалось несколько метров, когда Петро вдруг почувствовал, как кто-то схватил его за ноги и потащил вниз. Он захлебнулся, несколько раз дрыгнул ногами, но держали его крепко, вода заполнила лёгкие. Последнее, что мелькнуло в его голове: «Чёрт, на акцию уже не попаду!»

Василь сидел в кустах на берегу уже одетый, но его ужасно трясло. Он столько просидел в воде, дожидаясь этого упыря Кольцова, что замёрз до посинения, но всё-таки дождался. Все знали про эту привычку Кольцова после похмелья париться в бане и окунаться в речке. Гарантии, конечно, не было, но Василь надеялся и не зря. Решение о ликвидации Кольцова было принято сегодня в отряде, вот Василь и предложил свой план. Так было надёжнее, меньше подозрений. Полицай утонул спьяну и всё тут.

Тётка Соня сидела на кухне и тихонько плакала. Да, в общем-то, какая она ещё тётка, молодая женщина тридцати шести лет, но в деревнях замужних женщин с детьми уже называли тётками. Соня плакала, потому что было страшно. Идёт война, муж ушёл на фронт, и она о нём ничего не знает. Деревню заняли немцы, в её доме живёт немецкий полковник. Она боялась за детей. Старшая дочь Виктя связана с партизанами, то и дело бегает в лес, а если выследят? Младший Иван, которому всего двенадцать, тоже целыми днями где-то пропадает. Война разрушила всю её жизнь. Слёзы текли по щекам женщины, она молча их вытирала, а слёзы всё текли и текли. Погоревав так, Соня начала себя успокаивать. У других ведь ещё хуже. Слава Богу, она перекрестилась, дети с ней, все живы, здоровы, да и с немцами им повезло, строители, а не те, что в чёрном. Те-то, она слышала, в соседних деревнях шибко зверствуют, а особенно наши выродки полицаи. Никогда бы не подумала, что Кольцов такой сволочью станет, сколько уже наших пострелял, а до войны такой тихоня был. Да и с полковником ей тоже повезло, вежливый такой, культурный. За Виктю вступился, солдатика вон как отчихвостил, и эти выродки всё видели. Боялась она за дочку, семнадцатый год шёл, девка видная, мало ли чего. Постепенно Соня стала успокаиваться.

Она услышала, как к дому подъехала машина, это привезли полковника. Соня быстро вытерла остатки слёз кончиком платка и пошла на кухню, ужин для полковника был уже готов. Такой уговор у них был с первого дня, он давал ей продукты, она готовила для него завтрак и ужин. Обедал полковник на службе. Продуктов было много, так что хватало всем. Соня готовила обычную крестьянскую еду, но полковнику, видимо, нравилась такая пища, он вообще был непривередлив ни в чём. Послышались шаги, Соня достала из печки чугунок с борщом и вместе с тарелкой поставила на стол. Полковник всегда ужинал в одиночестве.

— Хороший вечер Соня, — поздоровался полковник, он неплохо говорил на русском.

— Здравствуйте, — кивнула она в ответ и хотела уже уйти, но он остановил её.

— Соня, я написал своей жене Марте о том, как вы заботитесь обо мне, она благодарит вас за это.

— Передавайте ей привет от меня, — с натянутой улыбкой ответила Соня и вышла в сени.

Полковник Вильгельм фон Путткамер ужинал в одиночестве и думал, он всегда много думал, это его никогда не тяготило. Он думал о загадочном русском народе. Его древний род был весьма близок к роду Бисмарков, и Вильгельм глубоко почитал Железного канцлера Бисмарка, этого самого великого для Германии государственного деятеля. Он даже русский язык выучил, как его великий родственник. Вильгельм думал о том, что начинать войну с Россией было изначально ошибкой. Он хорошо помнил слова Бисмарка о том, что даже если русских победить и расчленить на части их территорию, они всё равно потом сольются в единое целое, как капельки ртути, и изгонят со своих земель любого захватчика. Только такой недоумок, как Гитлер, мог решиться воевать с Россией. Вильгельм много учился. Он был далёк от политики и вместо военной карьеры предпочёл заниматься наукой, преподавал механику на инженерном факультете Лейпцигского университета. Как человек весьма образованный приход нацистов к власти он с трудом переваривал, но во благо семьи ничем этого не высказывал. Откуда они все повылезали со своими идеями национал-социализма. Разве нельзя было найти другой путь возрождения Германии, ведь её народ очень трудолюбив и дисциплинирован. Почему миллионы немцев так тупо поверили в идеи фашизма и пошли за этим бесноватым фюрером, и теперь его любимой Германией правил дьявол и его безграмотные приспешники. Хотя ведь многие и из элиты поддержали его. Некоторых из них он знал лично: Штарк, Краух, Багге, Эмге — учёные с мировым именем, и он не понимал этого, неужели только для того, чтобы быть поближе к государственной кормушке. Но если они приняли его идеи и сами пошли служить дьяволу, то, значит, стали его адвокатами. Его размышления прервал звук быстрых, почти детских шагов, это, видимо, прибежала домой дочь хозяйки Вита. Ему нравилась эта молодая красивая девушка. Она напоминала полковнику его младшую дочь Герду. Правда, его дочь была светловолосая, он даже шутил, как настоящая арийка, но такая же диковатая, независимая. С этими мыслями Вильгельм закончил ужин и пошёл в свою комнату.

В сени вбежала Виктя, увидев мать, остановилась.

— Откуда летишь, красотка, — встретила укором её Соня, — вечер уже на дворе, где тебя черти носят?

— У Машки была, — бросила Виктя и, взяв кусок хлеба, собралась уже выйти.

— А этот охламон где? — спросила Соня про сына. — Чего не ешь совсем, что, фигуру для своего Васильки бережёшь?

— Ну, хватит вам, мама, просто не хочу, а Ванька уже на чердаке, — ответила, вспыхнув, Виктя и выбежала, они с братом всю ночь по очереди за мостом следили, считали составы. Записывать было нельзя, так они камушки разного цвета в кучки складывали, потом Виктя пересчитывала, каких сколько, запоминала и раз в три дня сообщала партизанам.

«Господи, война кругом, а эта дурочка влюблённая бегает, хотя Василька парень хороший, работящий, с таким не пропадёшь. Если бы не война, поженились, внуков нарожали бы нам — и сразу вспомнила мужа. Долго она его к себе не подпускала, хотя и любила уже, но он неугомонный был, весёлый, танцевал только с ней на деревенских танцульках. Сдалось девичье сердце, вышла она за него замуж, трудно жили, по-всякому, работы крестьянской никакой не чурались, двух детишек в любви родили и вырастили. Третьего собирались, да война помешала. Сразу ушёл на фронт, одно письмо только было. Где он сейчас, живой ли? Наши отступили, а немцы пришли, хорошо хоть без обстрелов быстро всё как-то получилось, деревня осталась цела, мост только наши, уходя, взорвали», — с этими мыслями Соня вернулась в дом и тихо стала убирать посуду.

Вельгельм сел писать письмо своей жене Марте. Они познакомились ещё, когда были студентами. Ему понравилась немного угловатая, несуразная девчонка своей подкупающей искренностью. Они сразу начали понимать друг друга с полуслова. Вскоре они поженились. Он продолжил свою научную карьеру, она посвятила себя семье. Марта родила ему первую дочь и настолько расцвела, что он даже стал её немного ревновать ко всем другим мужчинам. Марта успокоила все его волнения, родив ему ещё двух дочерей. Всё их семейное счастье строилось и существовало на фоне кошмара, который происходил в Германии. Начались различные гонения за инакомыслие. Вельгельм никогда открыто не выступал против нацизма, но и здравиц фюреру не выкрикивал. На него было написано несколько доносов в гестапо. Они с женой очень хорошо понимали друг друга, даже если молчали, такое единение было очень дорого для него. Вельгельм безумно любил свою семью, поэтому, когда над ними нависла угроза из-за его позиции в отношении нацизма, он решил добровольно уйти на фронт, что бы снять все подозрения с себя и семьи. Теперь он служил старшим инспектором инженерного надзора вермахта в звании полковника, соответствующее его титулу и положению.

Курт, рядовой сапёрного полка вермахта сидел на бревне во дворе дома, в котором теперь жил господин полковник. Он был его денщиком вот уже второй год и был этим очень доволен. До войны Курт учился в Лейпцигском университете на третьем курсе философского факультета. Теперь он с тоской вспоминал те весёлые беззаботные времена. Началась война и он оказался здесь. Курт не разделял идеи нацистов и поэтому был очень рад, что по зрению его не отправили на фронт. Полковник хоть и был очень строгим, но всё же сам до войны преподавал у них в университете на инженерном факультете, собственно он Курта и взял к себе.

Сейчас Курт просто радовался жизни. Хороший тёплый летний вечер, на руках у него играется котёнок и вот-вот должна появиться эта несносная девчонка, Вита, дочь хозяйки дома. Он уже получил за неё нагоняй от полковника. Курту очень нравилась эта красивая, стройная молодая девушка со строгим взглядом. Однажды он даже попытался объясниться ей в любви в стихах, как делал это не раз в своей студенческой жизни. Он говорил Вите о своей любви стихами великого Гейне, но на немецком языке. Девушка захотела уйти и тогда, он взял её за руку, продолжая читать стихи о своей любви. Его остановил окрик полковника, и он был очень зол. Полковник построил всех денщиков и долго объяснял, что сейчас идёт война, и хотя мы находимся на территории противника, но мы власть и поэтому должны вести себя достойно, как потомки великой нации. Потом подошёл к нему и со словами: «А с вас господин будущий философ особый спрос» — и отхлестал его перчаткой по щекам. Было не больно, но очень стыдно. Курт пытался, объяснит полковнику, что он рассказывал девушке стихи о любви, но полковник не стал его слушать.

Теперь Курт боялся подходить к Вите, но каждый раз, когда видел её, его рот расплывался в слегка дурковатой улыбке, из чего можно было сделать вывод, что видимо он был влюблён в эту девушку. Курт увидел, как Вита полезла на чердак дома, она там обычно спала. Его рот опять начал разъезжаться в той самой улыбке. Вита посмотрела на него, показала язык и юркнула в дверку. Курт оставался сидеть, проходящий мимо солдат заржал, и Курт быстро стёр влюблённого идиота со своего лица. Ему было и хорошо и плохо одновременно, перед его глазами теперь постоянно была Вита. Если бы не война он обязательно женился на ней. Курт ещё долго мечтал под уже звёздным вечерним небом, но его блаженство прервал полковник, вышедший на вечернюю прогулку, поджарый, высокий, седой, даже внешне вызывающий лишь уважение. Курт быстро убрался с его глаз подальше.

Вильгельм, написав в письме Марте о том, как он любит их и скучает, передал привет от Сони, запечатал конверт и вышел подышать свежим воздухом перед сном. Стоял чудный летний звёздный вечер. Они с Мартой любили прогуливаться такими вечерами в парке, иногда останавливались и подолгу целовались, как в молодости. Его столь приятные воспоминания прервала война, послышался гул двигателей самолётов. Русские периодически бомбили узловую железнодорожную станцию километрах в двадцати западнее моста, на который он сейчас смотрел. Вскоре послышались взрывы. Они поразительно точно угадывали, когда там скапливалось большое количество эшелонов с техникой и топливом. Мост и всё движение на нём были очень хорошо видны с этого места. Пожалуй, чердак этого дома хороший наблюдательный пункт. Дальше полковник вермахта Вильгельм фон Путткамер размышлять на эту тему не стал, потому что он давно для себя решил, что эта война никому не нужна и он никогда не станет адвокатом дьявола!

Эпилог

В 1943 году во время проведения карательной операции деревню сожгли. Соня и её дети ушли к партизанам. После освобождения Минска перебрались туда. Иван, сын Сони, прибавив себе год, тайно от матери, вслед за Василём, ушёл служить вместе с наступающими советскими войсками.

Соня и Виктя похоронки на своих возлюбленных получили в один день — 1 мая 1945 года. Иван вернулся с войны живым. Соня через десять лет вышла замуж, была счастлива, но детей больше не было. Виктя тоже вышла замуж, родила мальчика и девочку. Мальчика назвала Василием. У Ивана тоже всё сложилось в жизни.

Вильгельм остался жив, но под бомбёжкой погибли его жена и две старшие дочери. Он вернулся к своей научной работе. Впоследствии свою младшую дочь он выдал замуж за Курта, с которым вместе преподавал в их университете. Они все вместе неоднократно приезжали в загадочную Россию.