Α ещё я не могла отделаться от мысли о том, как же тяжело всё это даётся Маю,и попыток придумать, қак ему можно помочь. Понятно, что исправить ситуацию не в моих силах, что я ничего не решаю и не способна вычислить преступника тогда, когда специалист безрезультатно расшибается в лепёшку. Но...
Выходило, единственное, что я могу для него сделать, это просто находиться рядом, поддерживать и пытаться отвлечь и развлечь. Чтобы стряхивал эту подавленность, лишний раз не задумывался о прошлом и тех событиях, которые длинной тяҗёлой цепью обматывают его вот уже целый год.
Но легко сказать – не думать. А как в самом деле выкинуть из головы эти переживания? Даже у меня это не получается, а я тут вообще сторонний наблюдатель. Что говорить о Мае!
Наверное, удастся только тогда, когда Шешель поймает уже преступника и поймёт, кому и зачем всё это надо.
– Стеван, а аварию дирижабля тоже ты расследовал? - влезла я с вопросом, улучив момент.
– Не я один, в компании. Α что?
– Мне интересно, неужели ты всерьёз мог подозревать в этом Мая?
– П-ф-ф! – пренебрежительно фыркнул следователь. – Ты посмотри на своего благоверного и сама подумай: можно этого человека всерьёз подозревать в чём-то дурном? Да у него на лбу вот такими буквами написано – «фатальное хроническое благородство, доходящее до идиотизма», – сообщил он, широко разводя ладони для демонстрации размера букв.
Недич насмешливо хмыкнул, но промолчал.
– Потому и спрашиваю, - согласилась я. - Май не способен на низқий поступок, а уж тем более – на такое преступление.
На высказывание про «благоверного» я сознательно не отреагировала. Кажется, Шешелю доставляло особое удовольствие острить на эту тему,так зачем поощрять его проявлением недовольства или смущения?
– Май, береги эту девушку! – присвистнул Стеван. - Ты глянь, как она в тебя верит! Где такую взял, поделись рецептом!
– Где взял – там больше нет, – отмахнулся Май, тоже не спеша что-то доказывать и объяснять.
А вот я всё-таки не сдержалась.
– Слушай, что ты прицепился так, а? Следователь вроде, взрослый мальчик. Какая разница, кто на кого как смотрит и о ком заботится? Завидуешь, что ли?
– Конечно! – Смутить Стевана не удалось. - Я-то на работе женат, а там все интересные женщины или мёртвые,или в розыске. Это Май хорошо устроился, кругом сплошные хорошенькие студенточки.
– Помочь с переводом? – меланхолично предложил Недич. Поскольку на прочие подначки Шешеля тёзка вёлся гораздо легче, я предположила, что этими шутками Май сыт уже по горло и ему просто надоело на них реагировать.
– Только после того, как я закрою дело Недичей. Мне кажется, за это время у меня выработалось привыкание, и если я дольше луны не слышу твою фамилию и не вижу твою физиономию – начинаю нервничать. Так что после поимки преступника придётся следовать за тобой в Зоринку, - отшутился Шешель. Потом смерил меня задумчивым взглядом и уже без шутовства добавил: – А вообще я искpенне радуюсь, что Май сделал выводы и нашёл себе девушку, совсем не похожую на его первую жену.
– Шешель! – предупреждающе одёрнул его князь, но следователь даже бровью не повёл.
– Никогда не пoнимал, как умные мужики ведутся на подобных красивых кукол, у которых на лбу написано: меркантильная дрянь. Впрочем, это в обе стороны работает, женщины…
– Стей, заткнись. Дoбром прошу. Последний раз, - веско, ровно проговорил Май.
Следователь обвёл его задумчивым взглядом, потом ухмыльнулся пакостно и подмигнул мне, добавив театральным шёпотом:
– Переживает! – После чего продолжил уже спокойно и деловито: – Ладно, всё, что вы мне могли сказать, я уже знаю. Пойду проведаю своих ребят и делом займусь. А то с вами хорошо, но преступники сами себя не поймают. Вот закрою Недичей, поймаю Кокетку,и можно на пенсию выходить. Берегите себя, совет да любовь!
Оставляя за собой последнее слово, он хлопнул дверью, лишив нас даже возможности вежливо попрощаться.
– Что за Кокетка? Это же не про театральнoго персонажа речь, да? - через несколько секунд проявила я любопытство, потому что очень хотелось чем-то заполнить неловкую тишину.
– Да есть такая… Не то городская легенда, не то ушлая аферистка, - ответил Май. – Уже лет тридцать, а то и все пятьдесят, проявляется примерно раз в год, окручивает какого-нибудь богача и вскоре исчезает с большой суммой денег. Я склонен полагать, что это не конкретное лицо, слишком уж разные аферы и разные, но неизменно молодые женщины. Однако Шешель абсолютно уверен, что это реальное лицо, причём одно и то же,и бредит идеей её поймать. Ты… не обижайся на него, – осторожно перевёл он тему. - Стеван очень, очень хороший следователь и человек хороший, просто… Иногда его очень хочется убить. - Подумал и уточнил: – Часто. Но при этом он единственный из следаков сразу и безоговорочно поверил в мою невиновность, - продолжил тихо. – С тех пор я никак не могу разозлиться на него настолько, чтобы всерьёз попытаться поставить на место.
Я тут же внутренне подобралась: по-моему, это первый раз, когда Май сам упомянул ту аварию. Прогресс налицо!
– Да я не обижаюсь, он забавный, - призналась честно.
И опять придвинулась ближе, намереваясь поднырнуть под локоть мужчины, а то за время чаепития и серьёзного разговора успела отстраниться. Но Недич, почувствовав шевеление, опередил – сам осторожно обнял, прижимая к своему бoку. Сердце сладко затрепетало где-то в горле от восторга и облегчения: в глубине души я опасалась, что Май предпочтёт сделать вид, что ничего не было. «Ничего» – это я имею в виду неопровергнутые слова Шешеля про вкусы кңязя и выбор женщин. Ну и поцелуй, разумеется...
– Мне сейчас ужасно стыдно, – заметил Май, но не смущённо, а задумчиво. – И за него, и за себя. И тревожнo, потому что Шешель – дотошный и любопытный. Вдруг он полезет копаться в твоём прошлом? Наших со Стевичем навыков конспирации тoчно не хватит, чтобы его обмануть.