− И магии лишиться?
− Да!
Он даже не думает, отвечая. Это почти пугает, но я продолжаю:
− И тело свое потерять?
Он на миг задумался и, вместо ответа, спросил:
− Что надо делать? Скажите, что?
Я неспешно опускаюсь на землю рядом, а он от нетерпения начинает говорить:
− Я, правда, люблю ее, понимаете? Она — моя, та самая, избранная, моя сила растет от ее существования, моя душа сильнее, когда она рядом! Я не могу ее потерять.
Он хватает меня за рукав, а мне право стыдно понимать, что это я все натворил с ним.
− Он же сожрет ее. Он стольких девушек сожрал. Она думает, что если бы хотел, уже съел бы, а не ждал. Только он сытый, из деревни девушку только вчера уволок, даже косточек от нее не осталось. Я убью его, убью, даже если она ненавидеть меня будет! Она ведь уверена, что он ее не съест, что она не такая, как другие. Она действительно не такая, но разве такое чудовище это поймет!? Нет, он только смерти достоин! Скажите как, и я убью его немедля!
— Нет, так нельзя, — говорю ему я, качая головой. — У меня есть к тебе другое предложение. Тебе придется поменяться с ним телами.
Барон отшатнулся от меня в ужасе, потом нахмурился, видимо, действительно готовый на все, а потом спросил:
— И что потом? Она будет любить меня в его теле?
— Она будет любить вас обоих, — спокойно заключаю я. — Его дикий нрав в твоем теле, с твоими знаниями и твоим статусом станут не так опасны. Магию он не получит, уж это я обещаю. Дар твой я Стасе передам, сможешь ее научить потом, только очень осторожно. В его теле ты говорить не сможешь и тайну эту никому и никогда не выдашь. Позволишь ей быть с вами обоими и не попытаешься ничего изменить. Готов ли ты на подобную жертву ради Стаей?
Он не торопится отвечать, хмурится, думает. Это хорошо — если бы выпалил ответ сразу, значит, был бы не готов.
Обдумал, выдохнул и говорит:
— Я на все готов, только умоляю, оставьте ему хоть часть моего ума, чтобы он состояние мое не потерял, дом не развалил и Стаею не обидел.
Я киваю. Он умный малый, все правильно понял.
— Закрой глаза, расслабься и сядь, как сидел, скоро ты будешь с ней.
— Спасибо, учитель! Вы спасаете мою жизнь!
Он послушно садится у огня, закрывает глаза и замирает, даже дышать перестает, а я отступаю, сбрасываю бороду и мантию, как наваждение, как паутину, которую можно легко убрать из угла, достаю планшет и меняю настройки, возвращаясь в пещеру.
По правде говоря, я боялся расщеплять душу барона, но он сам попросил, потому я с чистой совестью разделил ее на части, оставив меньшую в старом теле, а большую в новое отправил. Оборотня же запихнул в тело барона, в чужой кусок души его завернул, а тот все понял, самоотверженно корни пустил в дикую сущность и стал с ней сливаться, пытаясь все изменить.
Я выждал мгновение, выдохнул и запустил время. Что ж, надеюсь, обойдется без штрафа.
— Я люблю тебя, Хрики, — шепчет Стася, красивая, причесанная, намакияженная от души.
Лапа оборотня замирает и осторожно ложится на ее спину, прижимая к себе сильнее. Он трется волчьим носом о ее плечо и прижимается всем телом. Что ж, барон явно рад своей новой роли, потому что она рядом, и ей ничего не грозит.
Стася счастлива. Теперь осталось отвезти ее к новому барону.
Хрики с этим справляется без меня. Он отпускает ее и кивком головы предлагает забраться на спину. Она с восторженным воплем запрыгивает на него, прижимается всем телом и больно хватает за серую шерсть. Он терпит все, даже это, и выносит ее из пещеры. Медленно подходит к лагерю.
— Не трогайте его! — кричит Стася страже. — Он хороший!
Барон встает, поднимает руку и поддерживает хрипловатым тоном:
— Не нападать!