Отрок. Внук сотника: Внук сотника. Бешеный лис. Покоренная сила: читать начало книги онлайн

– Верно, княгиня Ольга родственница Пястов – ляшских королей.

– Католичка? А как ее до принятия православия звали, не Беатой?

– Не знаю, а зачем тебе?

– Да так… Понимаешь, она боится чего-то, но не сейчас, а в будущем. И уже начинает себе верных людей подбирать. Вот и мне намекнула, что, как подрасту, понадоблюсь. И не один, а со всеми, кого собрать смогу. Как думаешь? К чему бы это?

– Это как раз понятно, Мишаня. Какая же мать о детях не беспокоится? Свекр ее, великий князь киевский, болен, к тому же стар – семьдесят два года. Кто на его место заступит? Не захочет ли ее мужа с туровского стола согнать? Такое очень часто и в других местах бывало, а туровская земля по приговору княжеского съезда вовсе не Мономахову роду принадлежит, а Святополчичам.

У Киева и с Полоцком мира нет, раз за разом схватываются. И с Волынью тоже непросто. Волынские князья то и дело ратятся с Киевом: Ярополк Изяславич, Давид Игоревич, Ярослав Святополчич. Киевские князья постоянно опасались, что Волынь присоединит к себе Туров и Пинск. Давида Игоревича с Волынского стола согнали, посадили в Дорогобуж, там он и умер. Ярославу Святополчичу вообще из Руси бежать пришлось. А когда захотел вернуться, убили.

Мономах всему семейству Святополчичей не верит, опасается, потому что они соперники его детей в борьбе за великое княжение. Их еще много осталось, и все они сильно на Мономаха обижены: Брячислава Святополчича из Турова выгнали, чтобы Вячеслава Владимировича Мономашича посадить, и отправили к брату Изяславу в Пинск. Теперь в Пинске два князя, и оба не полноправные князья, а на кормлении сидят. А старший сын Ярослава Святополчича, Вячеслав, после гибели отца посажен в Клёцк, и тоже не один. Там его мачеха – третья жена Ярослава Святополчича с сыном Юрием.

– Ой, мама, что-то я совсем во всех этих Вячеславах да Ярославах запутался…

– Не мудрено! – мать понимающе улыбнулась. – Дети и внуки Ярослава Мудрого обильное потомство дали, много их стало, и все хотят жить, как князья, а княжеств на всех не хватает. Ты, сынок, вот что запомни: наша семья со Святополчичами очень тесно связана. Деда в сотники произвел сам Святополк Изяславич, а его сын Ярослав Святополчич был другом деда в юности. И еще одно… – мать поколебалась, но все-таки решилась сказать. – Дед твой, Мишаня, на сводной сестре Ярослава Святополчича женился. Бабка твоя Аграфена была внебрачной дочерью Святополка Изяславича. Он ее еще в Новгороде прижил, потом с собой в Туров привез.

– Постой, постой, мама! – Мишка, сам этого не заметив, даже ухватил мать за рукав. – Бабку же Аграфеной Ярославной звали, причем же здесь князь Святополк?

– Ярославной ее звали по имени боярина, чьей дочерью она считалась. Но только считалась! На самом деле… Все всё знали и понимали. Ярослав Святополчич и свою побочную сестру любил, и с дедом Корнеем дружил крепко. Вот он и помог деду на Аграфене жениться, и отцовский гнев от них отвел. Сначала-то князь Святополк осерчал…

– Выходит, во мне есть кровь Рюриковичей? – Мишка сам опешил от подобного открытия. – Я правнук Великого князя Святополка Изяславича?

– Молчи! – мать прижала ладонь к Мишкиным губам и испуганно оглянулась. – Никому и никогда! Рюриковичам лишняя родня не нужна! Я тебе это рассказала не для того, чтобы ты гордился, а чтобы понял: мы, Лисовины – друзья и родичи врагов Мономаха, значит, и Мономашичей.

– А как же тогда?.. – Мишка запнулся, не сумев сразу сформулировать вопрос. – Князь Вячеслав ведь деду сотничью гривну пожаловал! Он же Мономашич, неужели ничего не знает?

– Бог весть… Может, и не знает, но я думаю, что дело в другом, сынок. Князь Вячеслав в Турове чужой, надеяться может только на тех людей, которых с собой привез, а для того, чтобы на туровском столе удержаться, нужно доброхотов из местных искать. Таких, чтобы силу имели, а у деда такая сила есть. Когда Владимир Мономах умрет, каждый из князей за себя стоять станет, и Вячеславу тоже надо суметь за себя постоять.

– Д-а-а, теперь понятно, чего княгиня боится…

Мать вздохнула и, грустно улыбаясь, оглядела Мишку так, словно перед ней стоял совсем несмышленыш.

– Много ты знаешь о женских страхах… Заметил, какая разница в возрасте у князя и княгини? Вячеслав уже не молод, не старик, конечно, но в годах солидных. И здоровья некрепкого. Сед не по годам, мне боярыня одна сказывала, что выглядит Вячеслав чуть ли не старше брата Мстислава, хотя моложе его почти на десять лет. И дети у него не выживают – только двое последних, а остальные умерли. Не дай бог… Это же страшно, Мишаня, вдовой с малыми детьми остаться. Уж тогда-то ей и вовсе туровского стола не видать, и вообще неизвестно, что будет.

– Почему же Вячеслава обязательно должны с Туровского стола погнать?

– Потому что отец его, Мономах, на киевский стол сел незаконно. Двенадцать лет назад, когда умер великий князь киевский Святополк Изяславич, на великокняжеский стол должен был сесть по старшинству Давыд Святославич Черниговский. Но в Киеве случилось восстание. Чернь сначала громила дворы евреев-ростовщиков, а потом принялась за бояр и за купцов. Никифор тогда только тем и спасся, что успел ладьи от берега отогнать, а все, что на складах лежало, разграбили.

Тогда-то киевское боярство Владимира Мономаха и призвало. Так что черниговские Святославичи только и ждут, чтобы снова за киевский стол распрю начать. И полоцкие князья на нашего князя Вячеслава зуб имеют. Когда он еще был смоленским князем, то вместе с отцом ходил воевать Минск и Друцк. От Минска тогда одно пепелище осталось.

– И Волынь еще…

– Нет, с Волынью раньше сложно было, а потом Мономах туда своего сына Романа посадил, а когда тот умер, другого сына – Андрея. С тех пор на волынском рубеже спокойно. Мономах везде своих сыновей рассадил, где мог. Юрий6 сидит в Суздале, Мстислав княжил в Новгороде, а сейчас в Белгороде, Ярополк в Переяславле.

– Так если Мономах умрет, братья между собой схватиться могут?

– Вряд ли… Слишком опасно вокруг. Черниговские Святославичи могут половцев привести, так уже много раз бывало. Да половцы и сами обрадуются смерти Мономаха – очень уж крепко он их бил, аж за Дон загонял.

– Это с юга и с востока. А с севера полоцкие князья…

– Да, так. Ты, сынок, забудь все, что Ольга тебе говорила, на что намекала. В княжеские которы влезть – головы не сносить. Рюриковичи друг друга из-за уделов, как курей, режут, а про слуг да ратников и разговору нет. Забудь! Дед своего добился – сотничью гривну получил, и ладно. За тем сюда и ездили. Запомни, сынок: стольный град манит соблазнами, кажется, вот-вот – и жар-птицу поймаешь, а на самом деле возле княжьего стола – возле смерти. Ты думаешь, Никифор не мог бы в первую купеческую сотню выйти? Давно бы мог, но знает, как опасно на виду быть, над толпой возвышаться, вот и держится скромно. Князьям не только войско нужно, но и деньги. Деньги даже важнее. А с кого их взять? Понимаешь?

– Понимаю, мама.

– Нет, не все ты понимаешь! Никифор только живет в Турове. А все достояние – деньги, товары, люди – у него по разным местам распределены: в Киеве, в Чернигове, в Новгороде, даже в Кракове. Где главная часть, никто, кроме него, не знает, но что бы ни случилось, всего достояния разом он не потеряет никогда! А наше главное богатство – в Ратном, там мы сильны и защищены. На крайний случай, даже и Никифор к нам прибежать может, или семью на время укрыть. Понял?

– Понял, мама. Знаешь, есть такая пословица: «Не складывай все яйца в одну корзину».

[6] Тот самый, что получит прозвище «Долгорукий» и будет считаться основателем Москвы.