– Але… Ап!
Мишка и Демка задним сальто соскочили на землю, Мишка снова поднял руку с кинжалом и проорал:
– Слава православному воинству!
– Слава!!! Ха-ха-ха! Ой, мамочка, лопну сейчас! Ой, не могу! Хо-хо-хо!
«Чего смеются-то? Ох, блин! Нарочно не придумаешь!»
Кузька снова влез на лавку и теперь растеряно оглядывался в поисках доски и поленца. Публика развлекалась по полной программе, вплоть до слез и падения на землю. Гогот заглушал безутешные рыдания кормщика где-то в задних рядах.
«Ну до чего удачно этот пьяница попался, натуральная „подсадка“. Где бы такого на остальные выступления найти? Этого, что ли, каждый раз поить?»
Наконец Немой, выскочив в круг, сгреб Кузьку вместе со скамьей и уволок в угол амбара. Мишка снова положил на лавку поленце, поперек него другое, сверху водрузил доску. Этот номер, кроме него, не научился делать никто, поэтому он сейчас выступал соло.
– Ставлю куну, что свалится! – раздался голос в толпе зрителей.
– Три, что устоит! – тут же донеслось в ответ.
– Пять, что свалится!
– Принимаю!
«Ого! Уже тотализатор!»
Мишка поймал баланс, закачался в двух плоскостях. В амбаре наступила мертвая тишина. Мишка поиграл на нервах у зрителей, взмахнув пару раз руками так, словно терял равновесие, и оба раз получил в награду дружное «Ах!» публики. В звенящей тишине откуда-то из заднего рада отчетливо донесся трагический шепот кормщика:
– Ну все… покойник.
Мишка медленно вытащил из-за пояса кинжалы, сделал вид, что собирается жонглировать и снова теряет равновесие. На этот раз получилось плохо – чуть не упал на самом деле. Публика замерла, чей-то напряженный шепот прозвучал словно гром небесный:
– Полгривны, что свалится!
– А вот хрен тебе! Гривна, что устоит!
– Принимаю!
– И я принимаю!
«Правильно! Хрен вам, сейчас две гривны продуете! Бешеные деньги, блин. Почти полкило серебра. Мне половина положена, только вот с кого получить?»
Клинки замелькали в воздухе.
«Две тысячи, три тысячи, четыре тысячи… Две тысячи, три тысячи, четыре тысячи… Две тысячи, три тысячи, четыре тысячи. Десять секунд, все, хватит!»
– Ап! Слава православному воинству!
– Слава!!! Слава!!! Молодец, парень! Давай еще! О-го-го!
«Да, господа, не испорчены вы еще шоу-бизнесом. Номер на уровне клубной самодеятельности – и такие овации. Шоуменом заделаться, что ли? Открыть цирк, ездить с гастролями… И сдохнуть под забором от сочетания чахотки с белой горячкой. Романтика, блин».
Мишка отбежал в угол, где Немой готовился к своему выходу.
– Андрей, работаешь с Демкой, а я пока попробую этого обалдуя в чувство привести.
Подхватив под мышки совершенно впавшего в апатию Кузьму, Мишка втащил его на улицу и принялся тереть ему лицо снегом. Кузька не реагировал, тогда пришлось закатить ему пару затрещин.
– Ой, Минька…