– Ха! Очень забавно.
Она глубоко затянулась и медленно выдохнула. Лучше накуриться до одури, чем нюхать кокаин, хотя, если бы он предложил кокаин, она, вероятно, тоже согласилась бы.
«Черт возьми, куда делись все мои правильные решения?»
– Хочешь осмотреть дом? – лениво спросил он.
– Обожаю путешествовать, – отозвалась она.
Он ласково прикоснулся к ее длинным черным волосам:
– Ты действительно мне нравишься.
– Я польщена, – пробормотала она, твердо решив не вести себя с ним как ошалевшая от счастья поклонница.
Он повел ее за руку по выгнутой лестнице в свою спальню, неприбранную комнату, большую часть которой занимала огромная круглая кровать, покрытая меховыми покрывалами.
– Роскошно, – признала она, несмотря на то, что в комнате был страшный беспорядок, на полу валялись разбросанные газеты, везде громоздились стопки журналов. – А музыка есть?
– Хочешь послушать?
– Для того и спросила.
Он открыл шкаф, где оказалось дорогостоящее стереоборудование. Нажал несколько кнопок – комнату затопили звуки Моцарта.
– Я не люблю классику, – произнесла она. Он снова коснулся ее волос.
– А что ты любишь?
– Мадонну. Принца. Бобби Брауна. Джона Колтрена.
– Ничего себе смесь.
– Как насчет Мадонны? «Плохой девчонки»?
– Напомнить тебе о том, кто ты?
– Конечно.
Он вопросительно посмотрел на нее.
– А ты умница.
– Меня еще никогда не называли умницей.
– Все когда-нибудь происходит в первый раз.
– Да, Чарли, все когда-нибудь происходит в первый раз. – И она сбросила куртку «харлей».
– Сколько тебе лет?
– Гожусь тебе в дочки.
– Двадцать?
– Двадцать четыре.
– Старушка, да?