Она надула губки.
— И вообще, я известная сердцеедка.
— Спасибо, что предупредила.
— Нет, правда!
— Не сомневаюсь.
— Папа говорит, я могу любого мужика заполучить, стоит захотеть.
— А где твой папа?
— Он политический заключенный на Кубе, — беспечно поведала девушка. — Это он нас сюда переправил. Мы здесь уже полгода.
— Это он мудро поступил.
— Мне кажется, Америка — как раз то, что мне надо. Вот только эта малышня… Фу! Скука какая! На Кубе мальчишки… как это сказать… взрослее.
— Ты прекрасно говоришь по-английски.
— Папа нас всегда учил, что образование — самое главное.
— Очень мудро.
— Да, и мы всегда языками занимались.
— А мама ваша где?
— Мама ушла к другому, когда нам было по три годика. Она была страшно своенравная — точь-в-точь как я.
— Нашла чем хвастать.
— Кто бы говорил! — возмутилась Бет. — Не ты ли только что из тюрьмы вышел?
Ого! Действительно, слухом земля полнится.
— Мне пора, — сказал Майкл и направился к выходу. Он уже был в дверях, когда она покричала:
— А что, как освободился — спал уже с кем-нибудь?
Майкл оторопел:
— Что?
— Спросить нельзя? — невинным голоском сказала она. — Что тут такого?
Он в недоумении покрутил головой. Ну и девка!
— Спроси, когда чуть подрастешь. Лет эдак через пять.
— Ха! — огрызнулась та. — Сам не знаешь, от чего отказываешься.
Да уж. И желания выяснять нет никакого.
К тому моменту, как Майкл присоединился к гулянке, Тина уже приглядела ему сразу двух новых кандидаток — брюнетку с торчащими вперед зубами и худосочную рыжую. Обе липли к нему, как мухи на мед, терзали расспросами, а в промежутке рассказывали о себе. Можно подумать, ему это было интересно.
— У меня начинают болеть уши, — пожаловался он Максу.