В Рио-де-Жанейро Джордж Марако плакал на похоронах любимой жены и готовился начать жизнь сначала.
С прошлым покончено.
Погибших не вернешь.
Газеты перестали упоминать об Эле Кинге. Его официально признали мертвым. А о мертвых пишут лишь однажды. Популярность пластинок Эла резко упала. Его забыли буквально в считанные дни.
Десять лет спустя, если ему повезет, пластинки Кинга может обнаружить новое поколение. Так было с Бобби Холли и Устисом Редингом. Возможно, это произойдет и с Элом Кингом. Но только может быть…
Глава 72
В воскресенье Даллас проснулась первой. Ее разбудила боль. Вся кожа горела. Какое-то мгновение она лежала спокойно, стараясь вспомнить, где находится. Она надеялась, что это кошмар. Но, к сожалению, такова реальность. Ужасная и неотвратимая. Восемь дней кошмара.
Даллас быстро вскочила и попыталась сбросить с тела гигантских муравьев. Они ползали везде. И сумели пробраться даже под одежду. От испуга девушка закричала и разбудила других. Эла и Эвана тоже покусали муравьи. Вскоре все стояли и отряхивали одежду. Эл разделся догола и вымылся в ручье. Даллас последовала его примеру.
Было еще рано, и солнце только начинало вставать. Воздух казался прохладным.
Эл дрожал в ручье и смотрел на своих товарищей по несчастью. Похожи на клоунов. Лицо Кристины покрыто ссадинами и порезами. А одежда грязная и изорванная.
Рубашка Берни пропиталась кровью. Он с потрясающей быстротой теряет вес.
Поля не отпускает лихорадка.
Кожа на лице Эвана покраснела и слезает от солнечного ожога.
И Даллас, его женщина. Ее не коснулось ничто. Она собрала роскошные волосы и закрутила их узлом на голове. Оливковая кожа загорела и стала темно-махагонового цвета. Она великолепно выглядит даже без украшений.
– Надо двигаться, – сказал Эл, выбираясь из ручья.
– Может, поедим что-нибудь, – попросил Берни хриплым голосом.
– Пройдем немного вверх по ручью, пока прохладно. Потом отдохнем и поедим. А уж затем двинемся в путь.
– А как же он? – Берни показал на Поля, скорчившегося на земле. Даллас наклонилась и потрогала его голову.
– У него опять температура, – взволнованно сказала она. Берни тяжело сел.
– Какого черта… Мы никогда из этого ада не выберемся. Кого мы обманываем? Нужно было оставаться в самолете… Нужно было…
– Заткнись, – сказал Эл с угрозой. – Прекрати ругаться и поднимайся. Нам нужно продолжать путь. И мы будем это делать, даже если мне придется нести Поля.
– Ты здесь не босс, – злобно закричал Берни. – Я могу не лизать тебе задницу и послать к черту! И сказать все, что хочу! – он истерически засмеялся. – Мы все подохнем, даже ты!
– Если ты так думаешь, Берни, двигай к самолету. Я выберусь отсюда живым. И мне не нужны попутчики, которые не верят. Хочешь уходить – пожалуйста. Мы отдадим твою долю еды.
– О… черт… я не это имел в виду… Конечно, я с вами…
Эван молча наблюдал, как спорят отец и Берни, и не мог понять, почему этот толстяк настолько глуп. Эл вытащит их отсюда. Он пообещал. Эван от всей души верил, что это правда.
– Меня тошнит, – шептала Кристина. – Эти гадости на руках… О, Эван, я схожу с ума.
Эван покровительственно потрепал ее по плечу.
– Даллас посмотрит и положит какой-нибудь крем.
Кристина протянула руку. Яйца, отложенные мухами, превратились в крошечных извивающихся червячков.
У Эвана от омерзения свело живот. Червячки жили на руках своей жизнью, проделывая дырки.