Через два часа за их столиком для четверых сидели уже десять человек.
– Элу не следует больше пить, – пыталась вмешаться Линда. – Кто все эти люди?
– Ты же знаешь его, – ответил Поль, – он любит большие компании.
– Перестань постоянно повторять, что я знаю Эла. Да, я его действительно знаю, и, чем ближе, тем больше он напоминает мне зубную боль.
– Вам лучше поладить. Это облегчит мне жизнь.
– Я просто не могу сдержаться. Он так безобразно ведет себя: бесцеремонно распоряжается людьми, унижает эту блондинку. Весь вечер он только и делает, что забрасывает ее мерзкими намеками на то, как они проведут ночь.
– Но ей это нравится.
– Совсем не так. Она просто не смеет ему возразить. Эл вечно насмехается над людьми, и причем очень жестоко.
– Ты слишком серьезно воспринимаешь жизнь.
– Возможно. Но это потому, что мы редко видимся, а мне так хочется побыть с тобой наедине. Приготовить тебе ужин, заняться любовью. Мне надоело наблюдать, как ты вечно поддакиваешь братцу.
– Твоя стервозность начинает действовать мне на нервы.
– Ну, тогда, премного извинений, – Линда почувствовала, как слезы покатились по щекам, но постаралась взять себя в руки. Если бы она не любила Поля. Если бы она не ревновала. У него приятная жизнь и без нее. Жена. Двое деток. Дом. А что у нее? Паршивая квартирка, да неудавшаяся карьера. Это нечестно. Она может дать многое подходящему человеку. Таков ли Поль? Она начинала в этом сомневаться.
– Разденься, – приказал Эл. Он же был в одежде и удобно расположился на кровати в своем номере.
– Сейчас? – колебалась Мисс Майами-Бич.
– Нет, завтра, – саркастически ответил Эл. – Давай, покажи-ка стриптиз. Продемонстрируй формы, которые принесли тебе второй приз.
– Можно погасить свет?
– Нет.
– У меня шрам…
– Какой?
– От аппендицита. Это меня немножко смущает.
– Чепуха! Раздевайся, или пошла вон.
Она медленно расстегнула молнию на платье и сняла его, оставшись в бежевом лифчике и кружевных трусиках.
– Ты мне подпишешь одну из своих пластинок? – спросила она.
– Можно придумать и что-нибудь получше. Возьми фломастер в ящике и подойди.
Девушка повиновалась.
– Сними лифчик, – приказал он. Она опять не противилась.
Эл грубо схватил левую грудь и написал на ней свое имя, а потом фамилию – на правой.
Девушка тяжело дышала, грудь с автографом была рядом с лицом Эла, она касалась его сосками.
– Одевайся, – вздохнул он, – и иди домой. Я устал.
– Но… – начала она.