Битти даже покраснел от досады, и Рейвен счел за лучшее не спорить с ним, только кивнул и продолжил измерять пульс. Тот, как он заметил, стал чаще – почти такой же, как и его собственный в последние несколько минут. Но если его начал вскоре успокаиваться, то ее становился только чаще.
– У вас там всё в порядке? – спросил Уилл. – Кровотечения нет, да ведь?
– Есть, но немного, – ответил с некоторым раздражением Джон.
Несколько минут спустя он бросил инструменты на стол, вытер пот со лба и произнес:
– Я закончил.
– Меня тревожит пульс, – отвечал Рейвен. – Он слишком частый.
– Это все эфир. Вы, должно быть, дали ей слишком много.
– Мне так не кажется, – ответил он, но уверенности у него не было.
Они посмотрели друг на друга, и Битти вытер руки.
– Кровотечения нет, – сказал он снова. – Теперь нам просто надо подождать, когда она очнется.
Следующие несколько часов были худшими в жизни Рейвена. Грейсби никак не приходила в сознание. Пульс у нее скакал, и она была ужасно бледна.
– Все будет хорошо, – уверял его Джон. Он был спокоен, будто речь шла о кровотечении из носа. – Нам просто нужно набраться терпения. Идите уже домой, я о ней позабочусь.
Но Уилл не был намерен оставлять ее в таком состоянии и упорно отказывался отойти от кровати. Наконец пульс начал замедляться, и он с облегчением сообщил об этом.
– Ну теперь она пойдет на поправку, – настаивал Битти. – Возвращайтесь себе на Куин-стрит и отдохните немного. Вы выглядите уставшим.
– Я бы лучше подождал, пока она полностью придет в сознание.
– Ваша работа закончена, Уилл. Но я пошлю за вами, как только она откроет глаза.
Рейвен последовал его совету; и, когда шел обратно на Куин-стрит, он почувствовал, что у него точно камень с души свалился. Вероятно, просто перенервничал от того, что в первый раз работал без надзора Симпсона. Но как еще можно научиться чему-то, если сам не делаешь первые, самые трудные шаги? И все же Уилл знал, что не успокоится, пока не вернется на Даньюб-стрит и не увидит, что Грейсби пришла в сознание.
За ужином он очень мало ел, что вызвало нежеланный интерес со стороны Мины.
– Вас беспокоит несварение? Попробуйте мои желудочные порошки, прошу вас. Я достала их у Дункана и Флокхарта, и помогают они просто необыкновенно.
Уилл вежливо отказался и постарался уйти, как только это стало прилично: он был не в силах следить за беседой. Поднялся к себе в комнату и сидел там, нетерпеливо ожидая вестей. Дважды выскакивал на звон колокольчика, и всякий раз это были послания, предназначенные профессору. То, что Грейсби так долго не приходила в себя, было плохим признаком. Но, быть может, Джон просто забыл про данное ему обещание и сидел теперь, флиртуя, у своей пациентки…
Наконец около десяти часов в дверь позвонили опять. Несколько секунд спустя в дверь постучался Джарвис.
– К вам доктор Битти, – тихо сказал он.
Рейвен принялся тревожно гадать, что может означать этот доверительный, мягкий тон, но тут же уверил себя, что это из-за позднего часа.
Он сбежал по лестнице. Увидев внизу Джона, мявшего в руках шляпу, почувствовал свинцовую тяжесть в животе.
Битти подождал, пока они не остались одни, а когда заговорил, голос его был чуть громче шепота.
– Она так и не очнулась.
– Господи… Как?
– Боюсь, это все эфир.
Рейвен почувствовал, как у него внутри все сжимается; темнота вокруг будто сдвинулась, угрожая поглотить его целиком.
– Я конченый человек… Я должен сказать доктору Симпсону.