Но, не успев еще закрыть рот, он ясно понял: за пределами дома его никто не услышит. И все же Битти остановился и опять склонился над ним, чтобы сунуть ему в рот скомканный носовой платок.
Вот так все и кончится, подумал Уилл. Вот так все и кончится, как до́лжно. Так начался его путь: два тела, распростертые на полу, одно мужское и одно женское. В начале мужчина был мертв, а женщина – жива, пусть испугана и избита. А в конце женщина лежит убитой, а мужчина избит, но дышит – пусть это и ненадолго.
Вот где все началось: дома на кухне, когда он увидел, как отец бьет ее – кулаками и ногами, слишком пьяный и слепой в своей ярости, чтобы понять: вскоре он ее прикончит.
Слишком пьяный и слепой, чтобы увидеть, как его сын крадется к нему со спины, сжимая в руках подсвечник тяжелым основанием кверху.
Он ударил всего раз, попав отцу по затылку. Хотел лишь остановить его, но удар оказался точнее, чем он думал.
В тебе дьявол сидит, всегда говорила она.
В то мгновение дьявол вышел наружу.
Рейвен посвятил жизнь тому, чтобы искупить свой грех, стать доктором: он хотел исцелять и спасать – чтобы спастись самому. Еще одна тщетная затея, одна из многих в его жизни, потому что не было никакого искупления – лишь кривая дорожка, которая привела его в конце концов сюда, чтобы он испытал свои последние муки.
Тут что-то свистнуло, рассекая воздух.
Битти замер. Он отпустил Рейвена и, выпучив глаза, схватился за промежность; на лице его выразилась чистая, всепоглощающая агония.
Он упал на колени, и за его спиной Уилл увидел Сару. Она стояла, крепко сжав кочергу обеими руками; глаза у нее горели.
– У меня также хватило ума догадаться, что самовлюбленный рукоблуд, считающий себя богом, не станет прислуживать горничной, – сказала она.
Не успел Битти хорошенько осмыслить эти слова, как кочерга опять свистнула в воздухе и врезалась ему в череп.
Глава 60
Ее спас чай.
Самая прозаичная из обязанностей определяла ее повседневную жизнь, и это было особенно обидно: бесконечный ритуал, связанный с подготовкой и сервировкой горячего напитка. Но, как ни претило Саре признавать это, именно сие нудное действо спасло ей жизнь.
Мисс Фишер, я должен попросить у вас прощения.
Манера Битти переменилась так внезапно… Закипающий гнев вдруг сменился выражением заботливого внимания, что, видимо, должно было успокоить ее, но вместо того пробудило желание бежать. Нахлынуло предчувствие неизбежной гибели, страх настолько глубокий, подобного коему Сара никогда до сих пор не знала.
Быть может, она могла еще отмахнуться от этого чувства, решив, что оно всего лишь всплеск тревоги в преддверии разговора. Но его намерения стали очевидны, когда мгновение спустя он предложил сделать для нее чаю. Такой человек, как он, не стал бы подавать чай никому, а уж тем более горничной.
В этот момент стало ясно, что он решил ее отравить, и это кошмарное понимание заставило Сару осознать и другие вещи. Чтобы окончательно убедиться, она предложила ему помощь на кухне. Но настаивать не стала, понимая, что, помешай она его плану, Битти наверняка придумает что-то новое.
Все ее инстинкты кричали – немедленно бежать, но Сара боялась, что он может догнать, и тогда единственное ее преимущество – он все еще не знал, что она догадалась о его планах – будет потеряно. Запер ли Битти входную дверь? Она не могла вспомнить. Даже если дверь осталась открытой, бегал он наверняка быстрее и уж точно был физически сильнее. Нужно было правильно выбрать момент, когда он будет верить, что уже расправился с ней.
Пока Битти был занят подготовкой к убийству, девушка воспользовалась возможностью обыскать кабинет. В анатомических образцах было что-то не то, но именно при виде черных перчаток ее мысль лихорадочно заработала. Стоило ей их увидеть, и все кусочки головоломки встали на место. Сара поняла, кто их носил и почему. Она поняла, что Битти и был мадам Аншу.
Убийца принес чай уже разлитым по чашкам, что было неправильно. Он сделал так потому, что подсыпал что-то в одну из чашек – разных, что тоже неправильно, но так Битти точно знал, какую именно предложить ей. Кроме того, он подстраховался на тот случай, если горничная догадалась о его намерениях и решила поменять чашки местами, пока он не видит.
Сара взяла себя в руки, чтобы не выдать свой страх, и попросила у него печенья. Как только он вышел, она вылила свой чай в керамическую вазу и быстро, пока Битти не вернулся, наполнила чашку заново из чайника. Как она и предвидела, его манера снова резко изменилась, стоило ей допить свой чай.
После этого нужно было понять, когда именно начинать симулировать симптомы отравления. Для этого необходимо было узнать, чем именно он пытался ее отравить.
Она рефлекторно стиснула живот.
– Стрихнин?
Битти высокомерно улыбнулся.
– Да, смотрю, вы заглядывали в Кристисона. Не думаю, конечно, что вы многое поняли, но не бойтесь: это не nux vomica[53]. В мои намерения входит препарировать вас, и мне не хочется ждать, пока мышцы расслабятся после конвульсий. Нет, я дал вам синильной кислоты. Это наркотический яд, он действует быстро и безболезненно. Я бы сделал для Роуз то же самое, окажись у меня под рукой этот препарат. Я не верю в бессмысленную жестокость, мисс Фишер. Я не чудовище.
Синильная кислота. Это название Саре было знакомо из книг. Симптомы проявляются через две минуты, а смерть наступает через десять. Ей также было известно, что, в отличие от стрихнина, следы синильной кислоты в трупе обнаружить можно, но это имеет значение только в том случае, если тело найдено.
[53] Латинское название рвотного ореха, тропического растения, семена которого содержат стрихнин.