Именно. Козленок! Так вот: тебе на откорм дают козленка.
В ЦРУ сотрудникам дают козла?
Верно, сказал Хайдль, обретая уверенность. С ума сойти, да? Это чтобы кое-чему их научить.
Его приходится кормить из рук?
Хайдль будто бы немного удивился.
Они же милые животные, эти маленькие козлики. Умные.
Козлята.
Козлята? Очень умные. Козленок всегда к тебе привязывается. А потом в один прекрасный день ты получаешь приказ его застрелить.
Чтобы научиться убивать?
Нет. Впрочем, возможно. Но дело не в этом.
И как его нужно убить? Выстрелом в голову?
В голову, подтвердил он.
Уверенности, похоже, у него поубавилось.
Или выстрелить в какое-то другое место?
Он поразмыслил, где именно может находиться другое место. Щека задергалась. Время шло. Наконец Хайдль заговорил.
В живот.
Почему в живот?
Хайдль ответил не сразу. Поводил пальцем вверх-вниз по столу. Казалось, что голова его занята чем-то другим, но чем именно – воспоминаниями или новой идеей – понять невозможно. Хайдля всегда было сложно понять. Он постоянно перемалывал что-то в уме: тебя, весь мир, очередную историю. Чаще всего – очередную историю.
Стало быть, он… он умирает.
Медленно?
Медленно? Да, нерешительно заговорил Хайдль. Если в живот. То медленно.
Создавалось впечатление, что он не столько произносит слова, сколько пробует их на вкус.
И вдруг тон его резко изменился, стал уверенным, даже властным.
А ты должен смотреть.
Это ведь ужасно, предположил я.
Да. Ужасно! – Хайдль улыбнулся. Ужасно! Тем более что козлик, умирая, не молчит. Он издает кошмарные звуки. А запах! Дерьмо, козье дерьмо! Моча.
В каком году это было?
Невыносимые звуки. Как человеческое дитя в агонии.
Я не знал, что и сказать. Не мог придумать ни одного уместного вопроса.
Просто жуть, вздохнул Хайдль. Не могу передать, насколько…