— Нуша, я не только устал и у меня не больной вид, я в самом деле болен. Поэтому я не могу пойти к вам.
Позже я пытался оправдаться перед самим собой, что назвал именно эту причину, мешавшую мне пойти к ним в дом. Ведь дело было не в этом. Я сознавал, что не должен поддаваться малодушию, и все же сказал ей, что болен туберкулезом. Я искал хоть какого-то участия и нежности, и чувство подсказывало мне, что она готова мне их дать.
— Наверное, вы сидели в вагоне на сквозняке и простудились, — сказала она и улыбнулась. — Вы, мужчины, раз чихнете или кашлянете — и тут же предполагаете самое худшее. Я заварю вам чай из душицы, и до вечера у вас все пройдет. Когда я возвращалась с каникул, я тоже простудилась в поезде и таким способом вылечилась.
Дорога в мое село проходила мимо их дома. Когда мы дошли до ворот, открылась калитка и на улицу вышла Нушина мать. Она поздоровалась со мной и, когда поняла, что я не хочу к ним зайти, стала так причитать и зазывать меня тонким пискливым голосом, каким говорят простые женщины в минуты радостного возбуждения, что весь околоток тут же узнал, кто пришел к ним в гости. Через несколько минут я сидел у стола под навесом из вьющегося винограда, а Нуша и ее мать хлопотали на кухне. Откуда-то из-за хозяйственных построек показался отец Нуши, Петр Пашов, без шапки, в выгоревших холщовых штанах и куртке с закатанными рукавами. Проходя мимо навеса, он, видно, услыхал из кухни голос Нуши, остановился, прислушался и пошел к дому. Около навеса были розовые кусты, и меня он увидел, только когда подошел к столу.
— О, у нас гость! — воскликнул он, как мне показалось, обрадованно. — Какими судьбами? Ну, добро пожаловать!
Я встал ему навстречу и протянул руку.
— Я приехал вместе с Нушей. Мы встретились в автобусе.
— Вот оно что! А мне послышался ее голос, дай, думаю, посмотрю, может, и правда приехала. Мы ее уже неделю как поджидаем, мать вон, как придет автобус, все на дорогу смотрит. Да ты сиди, сиди!
Нуша вышла из кухни с подносом и подошла к нам. В такие минуты посторонние люди ни к чему, и мне показалось, что я лишний на их встрече. Но встреча дочери с отцом, как и с матерью, прошла без долгих церемоний, как, впрочем, это вообще принято на селе. Нуша поставила поднос на стол, подошла к отцу и поцеловала ему руку, а он легонько коснулся ее плеча.
— Ну, госпожица, поздравляю тебя с дипломом о среднем образовании!
— Спасибо, папа!
— Теперь как — за мотыгу возьмешься, в учительницы пойдешь или к свадьбе готовиться?
— Не знаю, папа, посмотрим.
— Это что у тебя, чай? Русские еще не пришли, а ты уже по-русски угощаешь!
— Господин Кралев вчера в вагоне простудился, и ему надо выпить чая. Папа, поздравь его! Он кончил юридический.
— Раз так, никакого чая! От виноградной водочки он сразу поправится. Мать знает, какую достать.
Этот короткий шутливый разговор исчерпал ритуал встречи, и Нуша пошла к матери на кухню. Дядюшка Петр поздравил меня с окончанием университета и пожелал стать знаменитым адвокатом или судьей. Потом спросил, знаю ли я, что от Лекси пришло письмо.
— Да, Нуша сейчас дала мне его прочесть.
— Сказал я ей, чтоб сожгла, а она… ребенок еще. — Он вынул из кармана куртки сигарету, постучал ногтем, закурил. — Неясное какое-то дело. Сообщил мне, что едет в Швейцарию, когда уже взял билет на поезд. Зачем тебе, говорю, по заграницам сейчас мотаться, война, все может случиться. Да у нас что за медицина, говорит, кончу там, так хоть буду знать, что по-настоящему овладел профессией. Пришло мне в голову, что, может, по вашим делам на его след вышли, провал какой или что, но не посмел его спросить. Да он бы и не сказал. Тебе-то, наверное, он сказал, что за границу собирается, я от него знаю, что вы самые близкие друзья.
Когда я объяснил ему, что Лекси вообще ничего не сообщил мне о своем отъезде за границу, он очень удивился и явно мне не поверил.
— Если он тебе не доверился, кому ж тогда?
— Значит, он соблюдал строгие правила конспирации.
— Какой конспирации?
— Как — какой?..
— Ладно, пусть так. Из-за этой конспирации и ты мне правду не скажешь. Понимаю. А как ты думаешь, письмо он писал?
— Почерк его.
— А если он его писал под дулом пистолета?
— Какого пистолета?
Он не успел ответить, потому что появились женщины и стали накрывать на стол. Нуша увидела, что чай стоит нетронутый, выплеснула его в цветник и пообещала после обеда заварить свежий. Отец поднял рюмку за нее, но она прервала его и сказала, что первым делом надо выпить за Лекси.
— Тихо! — цыкнул на нее отец. — Нынче и у камней в ограде уши. — Хорошо, выпьем сначала за него!