Эрик присел на противоположной стороне кровати, развернувшись к ней. После паузы, необходимой для настроя на поэтический лад, произнес:
«Эмпала лэстен карэ сэй,
Уланта элиа стопэна.
Полынэ стэа команэр,
Ми нарэ джея гаманэа.
Гастен мистер,
Парэнис брэйт».
Переводчик в ухе синхронно сообщал:
«Мой темный день был озарен,
Когда ты пришла в моих снах.
Я долго плутал в дебрях отчаяния,
Пока моя красивая молодая дева не возродила меня.
Чудеса реальны,
Если живешь надеждой».
– Прекрасные стихи, Эрик.
– Они есть в твоем сборнике. Я читал их, когда был еще мальчишкой и мечтал о любви и славе. Я позаимствовал нэри «джейя» из стихов Эрио.
Владе хотелось прочесть в ответ не менее душевные стихи, но все, что она помнила, это «Памятник» Пушкина, отрывок из «Полтавы», «Московский озорной гуляка» Есенина и его же «Березу» из программы начальной школы. Когда-то она учила массу стихотворений, но память за ненадобностью утратила все прекрасные образцы русской словесности. Влада всегда была недовольна ей, из головы постоянно выветривалось все, что она когда-то хорошо знала, но редко пользовалась. Пожалуй, только «Береза» могла бы кое-как подойти моменту.
«Белая береза
Под моим окном
Принакрылась снегом,
Точно серебром.
На пушистых ветках
Снежною каймой
Распустились кисти
Белой бахромой…»
Она прочла стихотворение до конца и многозначительно смолкла. Объяснять, что это лучшее из всего, что она помнит, было стыдно.
– Ваш язык великолепен, Влада! Кто автор этих строк и почему он так долго описывает дерево? Береза – это же дерево, я правильно понял?
– Это Сергей Есенин, великий русский поэт, который жил примерно столетие назад. Он тоже был бунтарем своего времени и рано ушел из жизни. Вообще-то он часто писал куда более неполиткорректные стихотворения, а про березу говорит, восхищаясь красотой русской природы. У наших поэтов и писателей принято восхвалять красоты родных просторов. Береза – это такое дерево с белой корой и черными полосками, она является одним из символов России, так же как и медведь, и в недавнем прошлом красный цвет.
– Я понял, о каком дереве идет речь, но в наших краях оно не растет.
– Мое знакомство со взрослой поэзией началось с Есенина, – продолжила она. – В нашем книжном шкафу стояли три его сборника в зеленых обложках – три томика Есенина. Мама иногда читала мне его стихи. А еще мы вместе вырезали из открыток картинки и делали закладки, оставляя на страницах с понравившимися стихотворениями. Этот образ зеленых томиков Есенина – мое очень раннее воспоминание, такое теплое и родное. Мне тогда было лет пять-шесть, не больше. Когда я училась в выпускном классе школы, нам задали написать сочинение о поэте. Образ зеленых томиков из детства был ключевой темой, пронизывающей все мое повествование. Я получила за работу две пятерки и похвалу учительницы, что это самое проникновенное сочинение из всего потока. Вообще-то меня часто хвалили в школе, но этот момент особо запомнился… Ох, что-то я ностальгирую, – вздохнула она и попыталась улыбнуться, но, отвернувшись, незаметно утерла слезу.