За Северным Ветром: читать начало книги онлайн

- Я рада, что твой гнев помог тебе прозреть, - мягко проговорила Агния. - Но меня пугают твои мысли, Драгослав. Какой бы темной дорогой не пришлось идти, даже благодаря собственным ошибкам, в душе всегда должно быть место свету.

- Твои речи, порой, слаще меда, - князь вновь посмотрел на волхву. - Ты скажи мне лучше, что мне делать в платье волхва? И как ты собираешься своего сварогина на корабль привести?

- Мне поможет Ставер, наш корабельный волхв и кормчий. Тот сварогин придет праздновать в Идру, поэтому волхв-кочед сможет с ним встретиться, не ступая на землю. А ты надень траур и жди нас на корабле. Я тебя назову иным именем.

На третий день праздничной недели, на Солнцеворот, Агния, обратившись в ящерицу, вместе со Ставером отправилась в Идру, а Драгослав надел платье волхва и обереги. Князь встретил своего возможного помощника, Витенега, как и просила Агния, с почтением. Агния приковала Витенега к кораблю, чтобы он видел происходящее своими глазами. Волхва надеялась, что, поступив таким образом, она сломает душу сварогина, и тогда Витенег не станет идти против Драгослава и Полоза. Волхва оказалась права: Витенег почти лишился разума, наблюдая за разрушением Солнцеграда.

Когда ящер разрушил столицу, ворожба Агнии и ее покровителя Полоза открыла Солнцеграду флот, и грандиозная армада смертоносных кораблей озарила золотым светом белую летнюю ночь.

___

[1] Навь/навьи – души тех, кто при смерти не слышал Песнь Птиц. Чаще всего навьями становились самоубийцы или грешники, к которым не прилетали Вестники Ирия. Навьи оставались в Среднем Мире, В Свету, как неприкаянные души.

Глава 5. Крушение Солнцеграда

Все случилось слишком быстро. На Царской Площади, где шли праздничные гуляния, никто не обратил внимания на языки пламени, вздымавшиеся из-за городской стены. Хорса чествовали огнем, и весь Солнцеград был окутан смогом. Громко играла музыка, и ряженые артисты выступали перед царской четой, сидевшей в открытом, украшенном колоннадой ристалище[1], которое располагалось напротив Царского Терема и Великого Свагобора. В небо взлетали яркие фейерверки. Смеялась даже Лада, облаченная в белый траур волхва. Улыбался Веслав, изредка поглядывая на Искрена, который, вместе с другими волхвами, находился на верхней площади ристалища у большой огнивицы. Как же хотелось царевичу скорее пожурить своего учителя в том, что старик оказался неправ в своем пророчестве!

Никто не обратил внимания на прибежавших воинов, которые, в панике, с безумными глазами, говорили что-то невразумительное. Наверное, три дня гуляний были для них очень тяжелыми. Воинов не хотели слушать, пока в происходящее не вмешался сам царь, заметив волнение в рядах своей стражи. Когда же посыльные добрались до правителя, низкий, утробный гул сотряс город. Вибрирующий рокот шел из глубины земли, низкими перекатами отзываясь в груди. Гуляния стихли. Люди с опаской озирались вокруг, не в силах справиться с накатившим страхом. Стража обступила своего правителя. Веслав вскочил, ища взглядом среди волхвов своего учителя. Лада, забыв о порядке, обняла свою маму, царицу Пересвету. Земля гудела, низко, протяжно, и этот гул отзывался в самом сердце. Мироздание затряслось. Половину неба заслонила колоссальных размеров волна. Люди, крича, бросились врассыпную. Падали столы, уставленные яствами, загорались упавшие факелы, люди, охваченные паникой, давили друг друга. Столица тонула в какофонии криков, стонов и плача.

С нестерпимым грохотом на город обрушилась волна, сияющей грудью разбивая монументальные стены, снося дома и терема, закручивая в своем диком танце людей, лошадей и ингр. Воздух пронзил леденящий душу рев.

Веслав так и не смог увидеть Искрена. Царевич вдруг почувствовал, что кто-то потянул его за руку. Но юноша даже не успел обернуться: в одно мгновение мир потонул во мраке вместе с водой. Веслав лишь ощутил, как сила, мощная и неукротимая, подхватила его и понесла. Его несло вместе с другими вперемешку с каменными валунами, досками, частями тел. Вода то накрывала царевича с головой, то поднимала вверх. Царевич не понимал, что происходит, пока всепоглощающий поток не выбросил его на гладкую каменную поверхность. Вода стала отходить и снова повлекла юношу за собой, но Веслав успел ухватиться за каменный выступ. Веслав чувствовал, как стихия оставляет его, но вместе с тем, как отступала вода, Веслав все больше ощущал вес своего тела. Царевич повис на бортике крыши. Веслав изо всех сил старался подтянуться, но у него не выходило: мокрые пальцы предательски соскальзывали с гладкого камня, рука соскользнула. Веслав повис на одной руке, и у него не получалось поднять другую. Но тут сильная рука ухватила Веслава за запястье. У царевича не было сил посмотреть на своего спасителя.

- Давай, брат, поднажми, - сказал сиплый мужской голос. - Я знаю, ты сможешь.

Юноша послушался. Чужая, мощная рука, крепко держащая его за онемевшее запястье, вселила надежду. Рывок – Веслав взялся за борт крыши другой рукой, и ее тут же обхватили. Еще усилие, невозможное, граничащее с болью, и царевич поставил локоть на крышу. Веслава тут же схватили за шиворот и полностью затянули наверх. Царевич некоторое время лежал, чувствуя, как сильно бьется сердце и как ледяная вода стекает с одежды. Спаситель присел рядом, давая юноше прийти в себя.

И тут пространство разрезал леденящий душу рев. Рев был такой силы, что отзывался в грудной клетке клокочущими переливами. От него веяло древним, ледяным, первобытным страхом. Веслав вжался в поверхность крыши.

- Вставай, дружок, - ладонь легла на плечо царевича. - Если хочешь остаться жив, необходимо уходить и как можно быстрее.

Юноша с трудом сел. Израненное тело болело. Веслав посмотрел на своего спасителя. Высокий, косматый мужик, мокрый до нитки, как и царевич. С его черных, подернутых сединой, волос стекала вода. Зоркие, черные глаза. Лицо с выдающимся носом украшал свежий кровавый шрам.

- Не смертельно, - видя, на что обратил внимание царевич, сказал мужчина. - Идти можешь?

- Наверное, - выдавил из себя Веслав и не узнал своего голоса. Словно говорил не он, а ветхий старик.

- Это хорошо, - ответил мужчина, рукавом вытирая кровь на лице. Богатырь поднялся и протянул царевичу руку. - Вставай.

Веслав, шатаясь, поднялся.

- Хвала Сварогу, ноги твои не сломаны, – усмехнулся косматый, оглядев царевича. Веслав с удивлением посмотрел на сварогина. - Это сейчас важнее всего, - ответил мужчина на немой вопрос юноши и потянул его за руку. - Идем.

- Куда? – просипел Веслав.

- В порт, или в то, что от него осталось. Чем быстрее мы покинем Солнцеград, тем лучше.

- Но я не могу! – Веслав остановился. - Там, - он указал в сторону Дворцовой Площади рукой. - Там моя семья! Я не могу…

Царевич осекся на полуслове. Город лежал в руинах. Не осталось ни теремов, ни домов, ни царского терема. Гордая статуя Перуна-защитника была разрушена. Кое-где сохранились постройки с плоскими крышами наподобие того дома, на крыше которого они спаслись. Вода мощным потоком текла на уровне третьего этажа, и в ней плыли трупы. От ужаса у царевича перехватило дыхание. Еще один утробный рык сотряс мир, и Веслав обернулся: на фоне светлого ночного неба вырисовывался гигантский силуэт трехглавого змея. Юноша заорал.

- Я же тебе говорю, – Веслав вновь почувствовал, как его схватили за руку и потянули. - Надо уходить!

Но царевич замер в оцепенении, во все глаза глядя на страшное нечто, которое теперь принялось крушить останки города. Кто-то пробовал стрелять в змея огненными стрелами, но ящер, взревев, быстро расправился со своими обидчиками.

- Да хватит на него смотреть, - Веслава потянули еще сильнее, - бежим!