— Насчет этих театров для Джорджа, он ждет ответа сегодня.
— А! Театры! — Голос Питера звучал вяло, и сердце у Джонни ушло в пятки. После того, о чем они говорили с Питером, ему уже не хотелось с ним спорить. — Я говорил об этом с Джо и Эстер, и они согласились, что это хорошая мысль. Вот так и передай Джорджу.
Джонни повесил трубку, взял лист с подготовленными цифрами и передал его Джейн.
— Подшей его, — сказал он, — он мне так и не понадобился.
Джонни направился к своему столу, слегка покачивая головой. Никак ему не понять Питера, никогда не знаешь, что от него ожидать.
Дорис стояла перед зеркалом, переживая чувство необычайного восторга. То, что она увидела в зеркале, ей понравилось, и она довольно кивнула головой. Это платье было гораздо лучше, чем то, которое она примерила сначала. Сейчас она казалась более взрослой, более зрелой. Как хорошо, что дождь кончился и она может идти в платье. Во всех других своих нарядах она выглядела просто девчонкой.
Дорис взглянула на часы, стоящие на туалетном столике, и, надевая шляпку, подумала: «Он должен зайти с минуты на минуту». Она так расстроилась, когда не увидела его на вокзале, но Джейн объяснила, что Джонни занят роликом о принятии присяги Вильсоном, и Дорис согласно кивнула головой. Она уже давно привыкла к тому, что люди, работающие в кино, постоянно чем-то заняты и вечно куда-то спешат. Джейн сказала, что сейчас проводит ее в отель, а потом Джонни приглашает ее на обед, и Дорис успокоилась.
Раздался стук в дверь. «Это он», — подумала она, бросаясь к двери. Посреди комнаты остановилась, еще раз глянула на себя в зеркало и медленно пошла к двери. «Ты ведешь себя как ребенок», — сказала она самой себе, берясь за ручку двери и плавно поворачивая ее, но сердце продолжало учащенно биться.
Ей казалось, что дверь открывает не она, а кто-то другой, — она как бы видела себя со стороны. И сразу заметила перемену в его взгляде. Сначала в нем была улыбка, но, когда Джонни увидел Дорис, улыбка уступила место неподдельному восхищению. Затем снова появилась улыбка, теплая и восторженная.
В руке у него был букет цветов. Как и она, он тоже готовился к встрече. «Как она выросла», — сказал он себе, не веря своим глазам. Он хотел подхватить ее на руки, закружить по комнате и сказать: «Привет, милашка!» — как это делал не раз, но сейчас не мог. Она сделала шаг назад, и на ее щеках заиграл румянец. Глаза блестели, губы слегка дрожали.
Он вошел в комнату и вручил ей цветы.
Она молча приняла букет, и их руки соприкоснулись. Словно ток пробежал по ним. Они не разжимали рук.
— Привет, милашка, — сказал он полным восхищения голосом.
— Привет, Джонни! — ответила она. Она впервые назвала его по имени, не добавив при этом слова «дядя».
Тут она заметила, что они до сих пор держат друг друга за руки, и отняла свою руку. Ее щеки стали пунцовыми.
— Пойду поставлю их в воду. — Ее голос звучал тихо. Он внимательно смотрел, как она ставит цветы в воду. Она стояла вполоборота к нему, так, что он видел ее профиль. Волосы цвета темной меди блестели, оттеняемые ярким румянцем; голубые глаза, низко опущенные уголки мягких губ, изящный овал лица.
Повернувшись, Дорис заметила, что он наблюдает за ней. Она слегка поправила цветы.
— Так лучше? — спросила она.
Он утвердительно кивнул головой, не зная, что ответить. Он понятия не имел, как ему говорить с этой молодой женщиной, с которой он только что встретился. В его голосе звучала растерянность.
— Не могу поверить, ты…
Она рассмеялась.
— Только не надо мне говорить, что я выросла. Если я услышу об этом еще раз, я взвою.
Слегка смущенно он засмеялся вместе с ней.
— Именно это я и хотел сказать, — сознался он.
— Знаю, — сказала она, подходя к нему вплотную. — Только не понимаю, почему люди постоянно говорят об этом? Время для меня бежит так же, как и для них. Конечно, я выросла. Ведь ты бы не хотел, чтоб я вечно оставалась ребенком?
Он стал чувствовать себя более раскованно и легко. И решил подразнить ее.
— Не знаю, — сказал он. — Когда ты была ребенком, я мог схватить тебя, закружить по комнате, поцеловать, назвать милашкой. Ты бы смеялась, и нам было бы здорово. Сейчас же я этого сделать не могу.
Ее глаза тут же потухли. Странно, как они быстро изменили цвет и стали совсем темными.
— Почему? Разве нельзя поцеловать старого друга, которого не видел много лет? — Ее голос был ровным и тихим.
Он посмотрел на нее какое-то мгновение и наклонился к ней. Она подняла лицо, и их губы встретились.