— Фред! Фред! — голос ее полетел над дюнами, подхваченный порывом ветра.
Она стояла на вершине невысокого холма, отделявшего пляж от клубного комплекса.
Фред заметил ее, поднял руку, помахал. Она побежала вниз. Он побрел к берегу, выбираясь из воды, наблюдая, как она бежит, и думая, что в ее движениях есть что-то удивительно естественное, напоминающее движения животного.
Они встретились на берегу. Ни слова не говоря, она ? взяла его за руку. Некоторое время он стоял молча и неподвижно, впитывая тепло ее пальцев. Потом так же молча они повернулись и пошли, держась за руки, вдоль берега.
— Все это гнусно! — сказала она. — Несправедливо. Он попытался заглянуть ей в глаза.
— А что справедливо в нашем мире, маленькая девочка? — спросил он мягко.
— Почему ты называешь меня так?
— Потому что ты и есть маленькая девочка. Которая растет и пытается стать женщиной.
— Может быть, ты прав. Иногда я и сама себя так ощущаю.
Они помолчали, и она снова сказала:
— Они не должны были так поступить с тобой! Не могли!
Он усмехнулся.
— Не могли — но сделали.
— Они бы никогда так не поступили, если бы знали правду, — сказала она. — Не представляю, что там наговорила мать Мэриэн, но когда я расскажу мистеру Коркорэну, что в действительности случилось, он возьмет тебя обратно! Вот увидишь!
— Ничего ты этому сукиному сыну, чертову гомику не расскажешь! — сказал он яростно и злобно, почти угрожающе.
Она взглянула на него с удивлением.
Он вовсе не собирался пугать ее. Но она не знала ничего о тех слухах, которые распускали и Коркорэн и миссис Дейли. По их рассказам получалось, что именно Джери-Ли — воплощение порока, а Мэриэн впору примерять нимб святой.
— Работу я найду в другом месте, — сказал он гораздо спокойнее. Она остановилась.
— Но где я найду друга, такого, как ты? Ее слова ударили его в самое сердце, и в глазах его неожиданно появились слезы.
— Ты очаровательная девушка, Джери-Ли, — сказал он. — У тебя в жизни будет много верных друзей, — он отвернулся от нее и долго смотрел на море, опасаясь, что если он посмотрит на нее, то не удержится и обнимет ее и тем самым потеряет в ее глазах то, чего, возможно, у него и нет в действительности.
— Здесь прекрасно, — сказал он. — Все такое мирное...
Она не ответила.
— Думаю, что мне будет не хватать этой умиротворенности. Бродить босиком вдоль кромки моря поутру, пока еще никто не проснулся и не нарушил очарования. Черные не могут иметь ничего подобного там, в Гарлеме!
— Ты не заедешь как-нибудь повидать меня? Он отпустил ее руку.
— У меня здесь не будет никакого дела. Кроме того, я буду занят — все лето работать, чтобы пойти в сентябре в колледж.
— Но у тебя будут и выходные, хотя бы изредка?
— Джери-Ли, оставь меня в покое! — взмолился он, и в голосе его прозвучала боль.
Он увидел, как ее глаза наполнились слезами, но нашел в себе силы отстраниться от нее.
— Мне нужно идти и закончить сборы, — сказал он торопливо. — Иначе мы пропустим автобус в "Нью-Йорк.
Она молча кивнула и взяла себя в руки.