— И «Карлтон-хауз», и личная жизнь, — кивнула Мэри. — Джейсон Максуэлл не случайно назвал его Ле Метром. Знаете, с кем он сейчас спит? С Кэти Маккормак, бывшей секретаршей Дика Пейнтера. Господи, ей шестьдесят два года! Я удивлена, что он не попытался подкатиться ко мне!
— Разочарована? — улыбнулся Рей.
— В некотором смысле, — ответила она ослепительной улыбкой. — Но теперь Джек Лир не появляется на работе по другой причине. У него новая подруга. Похоже, это не простое увлечение. Диана Хеклер, член палаты представителей от одного из избирательных округов Нью-Джерси. Дважды в неделю Джек летает в Вашингтон на самолете компании.
— С какой стати мы все это обсасываем, Мэри? — нетерпеливо спросил Билли Боб. — Ты попросила нас приехать. Наверное, на то есть причина?
— Да. Я думаю, мы должны подумать о том, кто сменит Джека на посту главного управляющего Эл-си-ай.
Билли Боб покачал головой и нахмурился.
— Ты хочешь увести у него компанию?
— Он по-прежнему будет председателем совета директоров. Оставим ему кабинет и все привилегии. Но контроль за текущей деятельностью компании должен перейти к другому.
— Другому, — покивал Рей. — То есть к тебе.
— Компанией не может управлять человек, не отдающий ей себя целиком. Главный управляющий работает по четырнадцать часов в сутки. Джек Лир не из таких… насколько мне известно.
— На собрании акционеров нам придется собрать больше голосов, чем будет у него.
— У каждого из вас по пять процентов голосующих акций. Мой отец оставил мне пять процентов, а еще тринадцать я скупила. Эти акции записаны не на мое имя, но я их контролирую. То есть могу голосовать восемнадцатью процентами. Вы — десятью. У Дика Пейнтера так и остался один процент, и он проголосует заодно с нами. Получается двадцать девять процентов, вполне достаточно для того, чтобы поставить под свой контроль большинство компании, за исключением тех, где акции распространены среди ограниченного числа акционеров. Эл-си-ай к таковым не относится.
— Не забывай, что у Джека есть союзники. Шесть процентов акций Харрисона Уолкотта отошли Джони и Линде. Джони прикупила еще два процента. Фредерик, Дуренбергер, Моррилл и Салливан получали ежегодные премии акциями и сохранили по своему одному проценту. То есть это еще как минимум четыре процента в пользу Джека. Два процента у Салли Аллен, а она знает, что обязана Джеку всем. И, разумеется, у него есть свои десять процентов. Сколько получается?
— Двадцать четыре, меньше наших двадцати девяти. Кроме того, мы можем заручиться поддержкой мелких акционеров.
— Так же, как и он, а его имя — не пустой звук.
— У нас есть еще один козырь, — стояла на своем Мэри. — Я думаю, Джеку уже на все наплевать. Бороться он не будет. Нам достаточно бросить ему кость, чтобы он мог уйти достойно. Его это вполне устроит. Можете на это рассчитывать.
Билли Боб покачал головой:
— Я бы на это рассчитывать не стал, Мэри. Джек Лир не из тех, кому можно бросить кость. Он создал эту компанию и так просто ее не отдаст.
Рей Ленфант тяжело вздохнул.
— Заканчивается эра, — с грустью произнес он.
— Всему приходит конец. — Мэри пожала плечами. — И хорошему, и плохому.
Глава 39
1973 год
Джони держала пенис Дэвида в руке.
— Знаешь, чем меня привлекает твой «игрунчик»?
— Полагаю, не размерами, — ответил он. — Ничего выдающегося в нем нет.
Она пожевала губами крайнюю плоть, провела языком по головке. Дэвид шумно втянул воздух.
— Я тебе признаюсь. Об этом, кроме меня, знает только один человек. Ты должен понимать, как я тебе доверяю. Меня привлекает твой «игрунчик», потому что он очень похож на тот, который я видела впервые, впервые трогала. Хочешь знать, чей это был конец?
Дэвид скептически изогнул бровь.
— А надо ли мне знать об этом?