Она была куда полнее Кимберли или Конни, но ее нижнее белье не предназначалось для того, чтобы делать тоньше фигуру, наоборот подчеркивало те места, где всего было много. Бюстгальтеры поднимали и выпячивали грудь. Бетси и не пыталась скрыть округлость живота и носила обычные нейлоновые трусики. Вот и сейчас ее наряд состоял из таких трусиков и кружевного белого бюстгальтера.
— Итак… — Бетси вышла из ванной и плотоядно улыбнулась, — …значит, ей нравится, когда ее шлепают по заднице?
Губы Джека разошлись в улыбке.
— Не следовало мне этого говорить.
Бетси присела на кровать у самого изножия.
— Мне хотелось бы услышать от тебя честный ответ на прямой вопрос. Я хочу знать, нравится ли тебе лупцевать Кимберли.
— Ну…
— Не виляй. Говори правду. Ты получаешь от этого удовольствие?
Он помялся:
— Пожалуй, мне нравится. В некотором роде.
— Опиши мне все. Я хочу знать, как это делается.
— Бетс!
— Выкладывай как на духу, если хочешь что-нибудь получить от меня сегодня вечером.
— Что ты хочешь знать?
— Давай начнем с того, как она… Как она, скажем так, готовится к этому. Ложится тебе на колени?
— Нет. Она встает в кровати на четвереньки, опираясь на локти и колени, утыкается лицом в подушку или две, а задницу поднимает вверх.
— Ты сильно ее бьешь?
— Достаточно сильно. Если нет, она остается недовольна.
— И она кончает?
— Иногда.
Бетси, усмехаясь, покачала головой:
— Господи! Элегантнейшая Кимберли Уолкотт Лир на четвереньках, с откляченной задницей, ждущая, пока ее отшлепают. Верится с трудом!
— А ты поверь. — Джек закурил. — Поверь.
Бетси хохотнула.
— А меня ты отшлепаешь?
Он нахмурился и покачал головой.
— Ты же этого не хочешь, Бетси. Совсем не хочешь.
— Ты прав, — согласилась она. — Не хочу. Мой папашка однажды отшлепал меня. До чего же это было противно! Даже вспоминать не хочется. Мне исполнилось двенадцать, и я считала, что так со мной обращаться уже нельзя. А он задрал мои верхнюю и нижнюю юбки, спустил панталончики, тогда мы еще носили панталончики, и отшлепал меня по голой заднице на глазах у матери, брата и сестры. Дело не в боли, ее бы я вытерпела, а в унижении. Я ему этого так и не простила, до самой его смерти.
— Я не собираюсь лупцевать тебя. Бетс.
— Я тебе этого и не позволю. Но я скажу тебе, что ты сейчас сделаешь. Вытащишь из брюк ремень и вытянешь меня по заднице.