Джек зажал подбородок большим и указательным пальцами правой руки.
— Ты согласишься переехать в Бостон и заняться радиобизнесом за двадцать четыре тысячи?
— Господи, да!
— Сколько тебе нужно времени?
— Я должен предупредить Эриха за тридцать дней.
— Пошли его к чертовой матери. Ты должен ему не больше, чем я. Забронируй нам отдельное купе на четверг. Из Чикаго пошлешь ему телеграмму.
Йоханна Лерера хоронили в деревянном гробу с веревочными ручками. Согласно его завещанию. В соответствии с тем же завещанием гроб поставили на простые деревянные козлы. А вот когда дело дошло до цветов, завещание старика проигнорировали. Все-таки скончался дед главы «Карлтоп-хауз продакшн», и Голливуд прислал море цветов и венков.
Синагога вмещала лишь двести человек, поэтому снаружи поставили динамики, чтобы сотни собравшихся на лужайке могли услышать надгробное слово и каддиш.
— Итак… — Эрих Лир оглядел Джека с головы до ног. — Мой сын — настоящий бостонец. Посмотри на его костюм. — Последнее относилось к Бобу. — В его присутствии мы выглядим бедными родственниками.
— Из уважения к… — Джек помолчал, мотнул головой в сторону гроба, — я не буду говорить, что думаю о твоем мнении, касается ли оно моей одежды или чего-то еще.
Эрих посмотрел на гроб.
— Хорошо. Из уважения. — Он протянул руку. — Сегодня мы должны думать только о нем.
— Да. Сначала профессор. Потом, по его же словам, старьевщик. И наконец, богатый человек, давший путевку в бизнес тебе и мне. Я горжусь тем, что я его внук.
Боб мрачно взглянул на брата:
— Мы слышали, у тебя в Бостоне хороший дом. Что-то я не помню, чтобы ты приглашал деда взглянуть на него. Как и отца или брата:
Как и говорил Микки Салливан, по Бобу сразу чувствовалось, что жизнь ему не в радость. Кстати, и внешне он отличался от остальных Лиров: светловолосый, толстый, кривоногий. А светло-серый двубортный костюм с белыми пуговицами только подчеркивал его неуклюжесть.
— Кимберли и я будем рады вас видеть… если вы соблаговолите приехать, — выдавил из себя Джек.
Рядом с ним возник служка.
— Ермолку, сэр? — Он предложил Джеку черную шапочку.
— Да, конечно.
Служба прошла быстро. По ее окончании четверо мужчин перенесли гроб к могиле, вырытой в ста ярдах от синагоги, и опустили в землю.
Когда они возвращались к автомобилям, Эрих спросил Джека, сколько тот пробудет в Лос-Анджелесе.
— Завтра уезжаю поездом. Дела. Не мне объяснять тебе, что бизнес требует времени и внимания.
— Мистер Лир! — Фотограф затрусил к ним через лужайку с большим «графлексом». — Позволите сфотографировать сына с двумя внуками?
— Конечно, — кивнул Эрих. — Почему нет?
Они встали перед камерой: Эрих посередине, сыновья — по бокам от него.
— Как я понимаю, вечером ты не собираешься прийти ко мне? — спросил Эрих Джека после того, как фотограф оставил их в покое.
Джек протянул руку, которую Эрих пожал.
— Мы смогли провести вместе час, не говоря друг другу гадости. Я рад, что повидался с тобой. И с тобой тоже, Боб. Не будем искушать Господа. Не дадим ему возможности стравить нас.
— Как скажешь, — кивнул Эрих. — Дай мне твою ермолку. Я ее отнесу.