— Э… Кимберли — прекрасная девушка, я в этом уверен. Но она, как ты только что сказал, миниатюрная. А миниатюрные девушки иногда… Ну ты знаешь, о чем я. Вы едва успели пожениться, как она забеременела. И это прекрасно. Но я надеюсь, ты понимаешь, что какое-то время не должен требовать от нее выполнения супружеских обязанностей. Это может причинить вред и ей, и ребенку.
— Я понимаю.
Уолкотт сунул руку в карман и достал визитную карточку.
— Вот телефон одной женщины, на молчание которой ты можешь рассчитывать, если тебе понадобятся ее услуги. Клиентура у нее очень ограниченная, лишь несколько бизнесменов. Она ожидает щедрого вознаграждения.
Джек сунул визитку в карман, даже не взглянув на нее.
— Спасибо за заботу, но скорее всего звонить я не буду.
Домой Джек и Кимберли вернулись в половине одиннадцатого, съев ростбиф в «тихом» баре[33] на северном берегу Чарлза, хозяин которого угощал своих гостей настоящим бургундским. Кимберли выпила полтора бокала, хотя практически отказалась от спиртного, как только узнала, что забеременела. Прежде чем лечь к ней в постель, Джек настроил радио на волну WCHS. Джазбенд играл на Копли[34]. Музыка по телефонным проводам передавалась в студию и транслировалась в эфир.
Джек отшвырнул пижаму и лег голым. Кимберли еще не сняла шелковые трусики, пояс и чулки. Они принялись ласкать друг друга и возбудились до такой степени, что Кимберли раскраснелась, а во рту у нее пересохло.
— М-м-м… ты этого хочешь, не так ли? — С улыбкой она взирала на стоящий торчком член мужа.
К словам тестя, сказанным в баре, Джек отнесся со всей серьезностью. Хотя он не сказал об этом Харрисону, но уже несколько недель Джек не ложился на Кимберли и не загонял в нее своего «молодца» по самые уши. Доктор сказал, что делать этого не стоит. Сложение у нее хрупкое, и хотя вероятность того, что они повредят зародыш, ничтожно мала, будет лучше, если они снизят сексуальную активность. Джек и Кимберли испробовали другие способы, к примеру, потрахались, как собачки, но полного удовлетворения не получили.
Джек кивнул. Конечно, он хотел.
— Крошка, ты согласна вновь совершить этот ужасный грех, пойти против природы? Я полагаю, для тебя это пустячок, но мне очень приятно.
— Второй раз за день? — Ее улыбка стала шире.
— В первый раз все произошло очень уж быстро.
— И я словно наелась чеснока. Если уж мне придется тебя сосать, перестань есть чеснок.
— Клянусь, больше не прикоснусь к нему. С другой стороны, новые вкусовые ощущения…
Она решительно мотнула головой:
— Шоколад. Бренди. Ростбиф и бургундское. Но не чеснок!
— Считай, что мы договорились.
— Отлично.
Кимберли наклонила голову и начала вылизывать его мошонку.
— Если бы два года тому назад кто-нибудь сказал мне, что я буду лизать мужчине яйца, я бы назвала его сумасшедшим.
— Если бы кто-нибудь сказал мне, что самая красивая дебютантка Бостона 1929 года будет в 1931 году лизать мои яйца, я бы назвал его сумасшедшим мечтателем.
— Мама и папа не готовили меня в членососки.
— Я хочу получить от тебя прямой ответ на прямой вопрос, дорогая. Тебе это нравится? Хоть немного, а?
Кимберли подняла голову и улыбнулась:
— Ну… сейчас более или менее. А в первый раз меня чуть не вырвало.
— Я помню.
Джек помнил, очень хорошо помнил. Предложил он ей это застенчиво, скрепя сердце. Боялся, что оскорбит ее. А еще больше страшился другого: вдруг Кимберли подумает, что такое предложение могло поступить только от сладострастного калифорнийского еврея, а отнюдь не от джентльмена, каким ему надлежало стать.
Поначалу Кимберли осторожно поцеловала «молодца» где-то посередине, потом добралась до серовато-розовой головки. Посмотрела на Джека и смущенно улыбнулась. Он прошептал: «Полижи». Она полизала.
[33] «Тихий» бар — подпольное питейное заведение времен действия «сухого закона».
[34] Копли-сквер — площадь в историческом центре Бостона.