Бернард Норман вошел в свой нью-йоркский офис. Было десять утра; его глаза сияли, а щеки порозовели от быстрой ходьбы по морозу.
— Доброе утро, мистер Норман, — сказала его секретарша, — как съездили?
Ответно улыбнувшись, он прошел в свой кабинет и открыл окно, вдохнув свежий холодный воздух, затем подошел к столу и достал большую сигару. В Нью-Йорке даже сигары кажутся вкуснее.
Он начал просматривать отчеты, лежавшие на столе, удовлетворенно кивая. Биржевые показатели за прошлый год выросли. Главный кинотеатр работает без убытков, несмотря на конкуренцию. Он пробежал глазами еще несколько отчетов и остановился на «Парк Театр». Средний доход составил четыре тысячи двести долларов в неделю. Ошибка, должно быть. «Парк» никогда не приносил больше трех тысяч. Это был третьеразрядный кинотеатр в небогатом районе.
Норман стал смотреть дальше, и его взгляд остановился на графе «Премиальные для служащих». Они превышали три сотни в неделю. Он схватился за телефонную трубку. Кто-то совсем спятил. Весь отчет перепутан.
— Да, мистер Норман? — ответила секретарша.
— Позвоните Эрни и скажите, чтобы немедленно явился.
Он бросил трубку. Эрни Хоули был заведующим финансовым отделом. Пусть объяснит, в чем дело. Хоули не заставил себя ждать.
— Как дела, Берни? — спросил он, глядя из-за толстых стекол очков. — Удачно съездил?
Норман хлопнул по папке с отчетом.
— Что за ерунда с этим отчетом по «Парк Театр»? Неужели твои олухи не могут работать как следует?
— «Парк»? Дай взглянуть, — недоуменно проговорил Хоули.
Норман протянул ему отчет и откинулся в кресле, сердито попыхивая сигарой.
— Не вижу никаких ошибок, — вскоре сказал Хоули.
— Не видишь? — с сарказмом переспросил Берни. — Думаешь, я не знаю, что «Парк» никогда не давал больше трех тысяч? Не считайте меня идиотом.
— В отчете все верно, Берни. Наши ревизоры проверяли прибыль.
— А как насчет премиальных? Две тысячи четыреста за последние два месяца! Я еще не сошел с ума! Я не давал на это разрешения.
— Давал. Это — двадцатипятипроцентная надбавка управляющим. Мы ее установили, чтобы компенсировать спад после Рождества.
Берни снова уставился в отчет.
— Это какая-то хитрость, — сказал он. — Тобман нагло обкрадывал нас, иначе откуда вдруг взялись четыре двести?
— Тобмана в «Парке» нет. Он слег с аппендицитом сразу после Рождества.
— Здесь стоит его подпись.
— Это факсимиле. Она есть у всех директоров.
— Тогда кто сейчас там работает? — спросил Норман. — Кто этот умник, который выставил нас на три сотни в неделю?
Хоули замялся.
— Видишь ли, Берни, мы были в затруднительном положении, — пояснил он. — Тобман заболел очень не вовремя, и нам некого было туда направить.
— Кончай крутить! — рявкнул Норман.
— Твой племянник Дэвид Вулф, — неохотно сказал Хоули.
Норман театрально хлопнул себя по лбу.
— Ох! Как же я сразу не догадался!