— Я проспала целый день.
«Целый день?» — Рина пришла в себя впервые за неделю.
— Да, целый день.
— У меня всегда болит голова, если я сплю днем. Дай мне аспирина.
— Я позову сестру.
— Не надо, я сама. — Рина попыталась дотянуться до кнопки звонка, но не смогла поднять руку. Только теперь она увидела, что рука ее привязана к кровати, а в вену воткнута игла, от которой идет трубка к перевернутой бутылке, закрепленной на стойке.
— А это для чего?
— Врач велел тебя не будить, чтобы покормить, — поспешно ответила Айлин и нажала кнопку звонка.
— А, мы уже проснулись? — с профессиональной бодростью сказала мгновенно появившаяся сестра.
— Да, мы проснулись, — улыбнулась Рина. — Вы новенькая? Я вас не помню.
Сестра быстро взглянула на Айлин. Она дежурила у Рины с момента ее поступления в клинику.
— Я ночная сестра, — невозмутимо ответила она. — Только что заступила на дежурство.
— Мне бы аспирина.
— Сейчас я позову врача.
Рина повернулась к Айлин.
— Ты, наверное, измучилась. Почему бы тебе не поехать домой отдохнуть? Ты же сидела здесь целый день.
— Да нет, я не устала. Я и сама подремала.
Врач остановился на пороге, моргая глазами за блеснувшими стеклами очков.
— Добрый вечер, мисс Марлоу. Хорошо отдохнули?
— Слишком хорошо! — улыбнулась Рина. — Теперь у меня голова болит. Какая-то странная боль.
Подойдя к кровати, врач взял ее запястье и нашел пульс.
— Странная? Что значит — странная?
— Понимаете, она сильнее всего, когда я пытаюсь вспомнить имена. Я знаю вас и мою подругу, но когда я хочу назвать вас по имени, начинает болеть голова, и я не могу вспомнить.
Врач рассмеялся и отпустил ее руку.
— В этом нет ничего странного. При некоторых разновидностях мигрени пациенты забывают собственное имя. У вас она не такая сильная? Как ваше имя?
— Ну, конечно, док. Катрина Остерлааг.
— А как звали вашего отца?
— Гаррисон Марлоу. Как видите, я и это помню.
— Так как вас зовут?
— Рина Марлоу. — Она засмеялась. — Вам меня не поймать, доктор.