— Ну, и силен ты болтать!
Майк ответно усмехнулся.
— Я смогу задержать их на целый день. За это время ты уйдешь далеко на север…
Он закашлялся и выплюнул изо рта кровь.
— Помоги-ка мне подняться, парень.
Макс поднял Майка и подставил ему плечо. Они медленно вышли из пещеры в ночь, на легкий ветерок. Секунду они постояли, наслаждаясь близостью друг к другу, теми сдержанными проявлениями любви, которыми могут делиться друг с другом мужчины. А потом Макс медленно опустил друга на землю.
— Я могу здесь обороняться вечно, — сказал Майк. — И помни, что я тебе говорю, парень. Живи честно. Больше не воруй. Не стреляй. Обещаешь?
— Обещаю, Майк.
— Если ты нарушишь слово, то я обязательно вернусь и буду тебе являться, — пообещал великан. — А теперь иди, парень. Уже светает.
Он придвинул к себе ружье.
Макс подошел к коню, сел в седло и секунду сидел, глядя на Майка, но тот так и не обернулся.
Дав коню шпоры, он помчался на север.
Только спустя час, когда солнце уже ярко светило, а Макс оказался на соседней гряде, он начал удивляться тому, что сих пор не раздалось ни единого выстрела.
Откуда ему было знать, что Майк умер, едва он скрылся из виду.
Без бороды он почувствовал себя голым. Потирая выбритое лицо, он вышел на кухню.
— Бог ты мой! — воскликнул Чарли. — Да тебя совсем не узнать!
— А без бороды ты гораздо моложе, чем мне казалось, — улыбнулась Марта, жена Чарли. — И красивее.
Макс покраснел и неловко уселся за стол.
— Наверное, мне пора двигать дальше.
Муж и жена быстро переглянулись.
— Почему? — спросил Чарли. — Половина этого ранчо — твоя. Не можешь же ты вот так взять и уехать!
Макс пристально посмотрел на него и закурил.
— Мы прожили тут уже три месяца. Давай не будем обманывать себя. Нам двоим здесь тесно.
Они молчали. Макс был прав. Хотя он участвовал в покупке ранчо, здесь пока мало дел.
— А что, если тебя узнают? — спросила Марта. — Тебя разыскивают по всему юго-западу.
Макс улыбнулся и опять потер подбородок.
— Без бороды меня не узнают.
— Тебе лучше сменить и имя, — посоветовал Чарли.
— Да, пожалуй. Пора. Все должно измениться.
Но он смог придумать себе имя только в тот миг, когда оказался под горячим невадским солнцем перед старым Кордом и маленьким Джонасом. Имя пришло как бы само собой.