Макс вытянулся на койке и уставился в темноту. Единственно, в чем Ривз был прав, так это насчет двух лет. Макс не может выбросить два года впустую. Да ведь через два года ему уже будет двадцать один!
11
— Вот это жратва! — с энтузиазмом воскликнул Майк, присаживаясь рядом с Максом с полной тарелкой жирного мяса, требухи, зелени и картофеля.
Макс устало посмотрел на него, равнодушно отправляя еду в рот. Действительно, кормили их лучше, чем в тюрьме. В одной порции мяса было больше, чем в тюрьме им давали за неделю. Однако есть не хотелось. Он устал, бесконечно устал сажать рис. Ему казалось, что он больше никогда не сможет выпрямить спину.
С другой стороны от него сидел Ривз и еще один заключенный.
— Уже присмотрел себе кого-то?
Макс покачал головой. Женщин вокруг было множество — каженок в коротких юбках и с сильными ногами. Они работали на всех полях бок о бок с мужчинами. Волосы у них развевались, зубы сверкали, аромат женского тела так и бил в нос. Их ничуть не смущало то, что эти работавшие мужчины — заключенные. Важно было только, что они мужчины и их хватит на всех.
— Я слишком устал, — сказал Макс. Он поставил тарелку и потер распухшую от кандалов и воды лодыжку.
— А я — нет! — весело объявил приятель Ривза. — Почитай, целый год копил. Получу столько, чтобы хватило до следующего года.
— Не упускай шанса, индеец, — посоветовал Ривз. — С каженками никто не сравнится. А ты кого присмотрел? — спросил он Майка, смерив его холодными злобным взглядом.
Майк не ответил, продолжая молча жевать. Лицо Ривза потемнело.
— Я видел тебя на поле. Расхаживал со своим дурацким ружьем, а сам только и думал, как бы поиметь белую девку. Вы, ниггеры, только и думаете, как бы трахнуть белую.
Майк отправил в рот последний кусок хлеба, с сожалением посмотрел на пустую тарелку и встал.
— Вот вкуснятина-то.
— Я с тобой разговариваю, ниггер.
Майк впервые посмотрел на него, почти лениво нагнулся и поднял Ривза за шею так, что его лицо оказалось на одном уровне с глазами негра.
— Это ты со мной говоришь, тюремная шкура? — Он легонько встряхнул задыхающегося Ривза. — Так вот, запомни, ты — заключенный, а я свое отсидел. И если тебе дорого твое здоровье, то научись держать рот закрытым.
Он еще несколько раз встряхнул беспомощно размахивающего руками Ривза, а потом отбросил шагов на пять. Ривз ударился о стену и сполз вниз, яростно глядя на Майка и беззвучно шевеля губами.
Майк улыбнулся.
— Похоже, ты урок усвоил, тюремная крыса. — Он поднял с пола пустую тарелку. — Пойду, погляжу: может, выпрошу еще. Такой вкуснотищи я в жизни не едал.
Ривз с трудом поднялся на ноги.
— Я убью его! — яростно пообещал он. — Клянусь Богом, я этого ниггера прикончу!
В тот вечер в бараке царила атмосфера ожидания. Макс растянулся на своей койке, чувствуя, что общее настроение передалось и ему. Он уже не испытывал усталости, спать не хотелось.
Надзиратель примкнул их ножные кандалы к спинкам коек. У двери он на секунду задержался, а потом засмеялся и ушел.
Прошло еще полчаса.
— Они придут? — нервно спросил кто-то.
— Ой, я больше не могу! — с мукой откликнулись из другого угла. — Того и гляди кончу…
Барак наполнился скрипом коек: все беспокойно заворочались. Макс почувствовал, что весь вспотел. Он перевернулся на живот, ощутив, как его тело наливается горячей тяжестью. Охватившее его жгучее желание заставило его судорожно выгнуться. С трудом взяв себя в руки, он дрожащими руками сделал себе самокрутку и жадно затянулся.
— Как ты, парень? — тихо спросил Майк с соседней койки.
— Нормально.