— Уезжаю.
— На охоту?
Когда я был маленьким, именно в это время года мы с Невадой уезжали недели на две в горы.
— He-а. Насовсем.
— Постой-ка! — воскликнул я. — Ты же не можешь вот так взять и уйти!
— Кто говорит, что не могу?
— Я. Как я буду без тебя?
— Прекрасно, — медленно улыбнулся он. — Тебе больше не нужна нянька. Я наблюдал за тобой последние пару дней.
— Но… — запротестовал я.
Невада улыбнулся.
— Всякая работа когда-нибудь кончается, Джонас. На этой я оставался почти шестнадцать лет, но теперь мне нечего делать. Мне не нравится получать деньги ни за что.
Секунду я смотрел на него. Он был прав. Не в его характере было становиться мальчиком на побегушках.
— У тебя достаточно денег?
— Я шестнадцать лет не тратил ни цента. Твой папаша не позволял.
— Чем думаешь заняться?
— Повидаюсь со старыми приятелями. Повезем шоу «Дикий Запад» по побережью Калифорнии. Думаю, получился неплохо.
Мы неловко помялись, а потом Невада протянул мне руку.
— Пока, Джонас.
Чувствуя, что глаза у меня щиплет от слез, я сжал его пальцы.
— Пока, Невада. Не пропадай!
Он сел за руль, дал газ, прощально взмахнул рукой — и поехал.
— Не пропадай, Невада! — крикнул я ему вслед и проводил взглядом, пока тот не скрылся за поворотом.
Я вернулся в пустой дом, прошел в пустую столовую, сел за пустой стол.
Вошел Робер с конвертом в руках:
— Вот, мистер Невада просил вам передать.
Я открыл конверт и негнущимися пальцами достал записку, старательно написанную карандашом.
«Сынок! Я не умею прощаться, так что это все. Мне здесь больше нечего делать, так что пора уезжать. Всю жизнь мне хотелось подарить тебе что-нибудь на день рождения, но твой отец всегда успевал первым, он давал тебе все. Так что мне нечего было тебе дарить. В этом конверте то, что тебе по-настоящему хочется. Не волнуйся: я был в Рено у адвоката, так что все по закону. С днем рождения.
Твой друг Невада Смит».
Я посмотрел на другие бумаги, оказавшиеся в конверте. Это были акции компании «Взрывчатые вещества Корда», переписанные на мое имя.
В горле у меня стал ком. Вокруг меня было пусто. И я вдруг понял, что никогда не смогу жить в этом доме — для меня он все равно останется домом моего отца.