Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С выходом немецко-фашистских войск 7 августа 1941 г. на южное побережье Финского залива в районе мыса Юминда к прежнему значению Таллина как главной базы Краснознаменного Балтийского флота добавилось его нависающее положение с тыла над приморским флангом группы армий «Север» (18-й немецкой армией).

Противник упорно рвался к Таллину, так как Гитлер торопил своих генералов покончить с Краснознаменным Балтийским флотом {60}.

Руководство обороной Таллина, который Верховное Главнокомандование приказало защищать до последней возможности, [70] было возложено на Военный совет КВФ. Отрезанный от 8-й армии 10-й стрелковый корпус (22-я мотострелковая, 10-я и 18-я стрелковые дивизии) 14 августа был подчинен Военному совету КБФ, а командир корпуса генерал-майор Н. Ф. Николаев назначен заместителем командующего флотом по сухопутной обороне Таллина {61}.

Для непосредственной обороны Таллина с суши в течение 22 июля - 15 августа по инициативе командования КБФ и под руководством инженерного отдела флота была оборудована главная оборонительная полоса общей протяженностью около 50 км, а все мосты заминированы. После этого началось оборудование тыловой оборонительной полосы, закончить которое не удалось из-за сильного артиллерийского противодействия врага.

Глубина наскоро созданной системы сухопутной обороны базы оказалась недостаточной. Дальность стрельбы немецкой 77-мм полевой пушки равнялась примерно 13 км, 105-мм пушки - около 14-15 км, тяжелой 150-мм пушки - свыше 20 км. Таким образом, с подходом противника к главному оборонительному рубежу, выдвинутому на 9-12 км от города, район обороны простреливался вражеской артиллерией на всю глубину. Само собой разумеется, увеличение глубины сухопутной обороны было связано с увеличением ее протяженности по фронту, на что не хватало ни людей, ни средств, а самое главное - времени на оборудование. С 25 августа внутри города с целью обеспечения отхода войск к пунктам посадки на суда были созданы укрепления баррикадного типа. Сухопутные части 10-го стрелкового корпуса оборудовали передовую оборонительную полосу в радиусе 40 км от города.

Вследствие того что значительная часть аэродромов находилась в непосредственной близости к фронту, использование их оказалось невозможным. Инженерный отдел КБФ оборудовал три посадочные площадки для самолетов.

План обороны Таллина предусматривал использование для стрельбы по береговым целям корабельной и береговой артиллерии (4 305-мм, 9 180-мм, 12 152-мм, 35 130-мм, 17 102-мм, 20 100-мм орудий {62}), которая с началом боев за город действовала весьма интенсивно и сыграла большую роль в его обороне {63}. К участию в обороне привлекались также 3-й и 4-й зенитные артиллерийские полки флота и две отдельные батареи {64}. Кроме того, Военный совет КБФ выделил на сухопутный фронт до 16 тыс. человек с кораблей, из частей и [71] управлений флота. На аэродромы Эстонии базировалась 10-я авиабригада КБФ (33 самолета-истребителя типа И-15, И-16, И-153, 13 - типа МБР-2). В обороне Таллина некоторое время участвовал 38-й истребительный авиаполк (16 самолетов) из состава 4-й воздушной дивизии фронта. Состав сил, выделенных для обороны, был явно недостаточным. Так, например, протяженность одного из участков фронта, который оборонял батальон морской пехоты, достигала 18 км {65}.

В 6 час. 20 августа противник после интенсивной артиллерийской и минометной подготовки начал наступать на Таллин с суши. Упорные оборонительные бои велись до 27 августа включительно. С прорывом 25 августа сухопутной обороны Таллина на ее восточном участке угроза продвижения врага и обстрела им кораблей и транспортов стала очевидной. Дальнейшее пребывание кораблей и судов на рейде и в гавани Таллина в создавшихся условиях грозило ослаблением боевого ядра флота, необходимого для защиты ближних подступов к Ленинграду с моря.

26 августа Военный совет Северо-Западного направления на основании указаний Ставки Верховного Главнокомандования разрешил флоту начать отход из Таллина. С этого момента начался, пожалуй, наиболее трудный заключительный этап обороны главной базы КБФ - эвакуация войск 10-го стрелкового корпуса, флотских наземных частей обороны и тыла, а также их боевой техники и материальной части.

Опыт обороны Таллина и прорыва основных сил Краснознаменного Балтийского флота в Кронштадт представляет особый интерес, тем более что он, по существу, не был еще в достаточной мере исследован. Оборона Таллина по своей продолжительности, конечно, не может идти в сравнение с обороной Одессы и Севастополя, но тем не менее ее стратегическое и оперативное значение достаточно велико. Не следует забывать, что в наиболее критические дни борьбы за Ленинград главная база КБФ приковала к себе основные силы вражеской 18-й армии. Наспех созданная под Таллином и далеко не совершенная система сухопутной обороны позволила задержать превосходящие силы врага, рвавшиеся к Ленинграду, и нанести им большой урон.

Отвлечение основных сил 18-й армии и задержка их под Таллином по крайней мере на полмесяца, к сожалению, недооценивались в исследованиях по обороне Ленинграда, тогда как это явилось немаловажным фактором, помешавшим первому наступлению врага на город.

Следует учесть, что задача обороны Таллина с сухопутного направления, поставленная Военному совету КБФ, была [72] совершенно несвойственна флоту, который не располагал для этого ни необходимыми силами, ни средствами. К тому же задача эта была поставлена слишком поздно, хотя обстановка, складывавшаяся на северо-западном направлении, не оставляла места для оптимистических прогнозов. Оборудование сухопутных оборонительных рубежей на непосредственных подходах к Таллину задержалось по крайней мере на две недели, тогда как исход оборонительного сражения на северо-западном направлении вызывал тревогу за безопасность Таллина с суши уже в начале июля.

Серьезной трудностью для КБФ при обороне Таллина, а затем при переходе основных сил в Кронштадт - Ленинград являлась крайне ограниченная возможность использования своей авиации, действовавшей в это время против сухопутного противника. Исключительно неблагоприятное влияние на ход обороны оказывала бедность аэродромной сети на южном побережье Финского залива. Все это отрицательно сказалось на продолжительности обороны Таллина, которая при наличии на ближних аэродромах достаточного количества самолетов могла бы быть более устойчивой. Нужно воздать должное 10-й авиационной бригаде ВВС КБФ, оказавшей в тяжелых для нее условиях немалую помощь оборонявшимся войскам и нанесшей существенный урон немецкой авиации (авиация и зенитная артиллерия КБФ сбили 25 вражеских самолетов) {66}.

Правильным решением Военного совета КБФ явилось быстрое выделение с кораблей и береговой обороны личного состава и формирование из него подразделений и частей морской пехоты. Это важное решение, принятое за два дня до получения приказа о возложении на командование флота руководства обороной Таллина, дало положительные результаты. Хотя вновь сформированные части не имели специальной подготовки для действий на суше, их бойцы своим упорством и отвагой в бою помогли задержать врага у стен Таллина, чем снискали заслуженную славу, как и моряки, защищавшие Одессу, Севастополь и Мурманск.

Из- за поздней постановки Военному совету Краснознаменного Балтийского флота задачи по обороне Таллина единое командование обороной было создано за два дня до ее начала. За девять дней (с 5 по 14 августа) организация командования силами, защищавшими Таллин, изменялась дважды.

К сожалению, в начале войны нередко проявлялась тенденция к частым организационным изменениям. Однако в дни, непосредственно предшествовавшие началу боев на оборонительных рубежах, и во время боев темпы и действенность [73] решений, преимущественно тактических, не отставали от динамически развивавшейся обстановки. Правда, известны импровизированные и совершенно необоснованные предложения отдельных лиц о сосредоточении на Ханко всех оставшихся в тылу врага наземных флотских частей и соединений и прорыве их вдоль побережья Финляндии к советской границе или оставлении Ханко и островов Рижского залива для усиления их гарнизонами сил обороны Таллина. Однако эти предложения, естественно, приняты не были.

Следует отметить исключительную оперативность, с которой был разработан план сухопутной обороны Таллина с приходом туда 10-го стрелкового корпуса, а также быстрое реагирование огнем и маневром на непрерывное изменение обстановки и очень гибкое и умелое использование морской артиллерии.

Весьма положительный пример гибкого управления силами дают решения командования Краснознаменного Балтийского флота на эвакуацию тыловых служб, отход и посадку войск 10-го стрелкового корпуса, флотских береговых соединений и частей на транспорты и на последующий прорыв основных сил флота в восточные базы. Заслуживает высокой оценки подготовительная работа штаба флота и штабов соединений по реализации этих решений.

Несмотря на безусловно ценный опыт эвакуации Ладожской военной флотилией 168-й стрелковой дивизии из-под Сортавала, который директива Военного совета Северо-Западного направления от 26 августа 1941 г. рекомендовала использовать при эвакуации 10-го стрелкового корпуса, нельзя было не считаться с тем, что масштабы этих операций были несравнимы. К этому нужно добавить, что обстановка в районе Таллин, о. Гогланд была совершенно иной, чем в районе Сортавала и на Ладожском озере.

Командующий Краснознаменным Балтийским флотом вице-адмирал В. Ф. Трибуц отчетливо представлял, что в данной обстановке приходится две задачи (эвакуацию частей и соединений флота и прорыв боевого ядра флота и транспортных средств в восточную часть Финского залива) решать как одну в условиях возросшей минной опасности, угрозы с воздуха и под фланкирующими ударами противника с обоих берегов залива.

Опыт эвакуации тыловых служб главной базы и посадки на транспорты войск 10-го стрелкового корпуса и береговых флотских соединений и частей заслуживает высокой оценки. Как известно, до войны наиболее трудной операцией всегда считалась высадка десанта, причем обычно добавлялось, что обратная посадка отходящих войск еще труднее. Именно этим обстоятельством англичане оправдывали (и продолжают оправдывать до сих пор) результаты Дюнкерка. Масштабы [74] обратной посадки войск, завершившей оборону Таллина, конечно, были несравненно меньшими, чем у Дюнкерка, но зато относительные результаты оказались совершенно иными. Несмотря на всю сложность обстановки на последнем этапе обороны Таллина, потери при отходе оборонявшихся войск к пунктам посадки и во время ее были сравнительно ничтожными, а это в сложившихся условиях являлось значительным успехом. Нельзя не отметить, что этому способствовало умелое использование корабельной артиллерии.

Чтобы объективно оценить опыт перехода основного ядра боевых кораблей Краснознаменного Балтийского флота, его транспортов и вспомогательных кораблей, остановимся лишь на отдельных наиболее важных факторах обстановки, оказавших влияние на его конечные результаты. К ним, по нашему мнению, относятся мины противника, его авиация и торпедные катера.

На результатах перехода существенно сказалась значительная минная опасность в тесных, островных и мелководных районах. Значение ее теоретически признавалось в нашем Военно-Морском Флоте всегда. Но это признание не подкреплялось практическими действиями - не хватало, как уже отмечалось, тральщиков, в том числе и эскадренных, отсутствовали современные уничтожающие и неконтактные тралы.

В своем боевом приказе на переход командующий КБФ правильно оценивал минную опасность как главную. Но 44 тральщика, имевшиеся в Таллине, из которых больше половины были катерными, не могли обеспечить надежное противоминное охранение. Значительное число тральщиков было недостаточно приспособлено для траления и даже для уничтожения плавающих мин, так как не имело малокалиберных пушек.

Даже самый простой расчет показывал, что наличного количества тральщиков было явно недостаточно для тральной разведки и надежной проводки за тралами кораблей и транспортов, походный порядок которых растянулся почти на 15 миль. Отряд главных сил шел головным, за ним 1-й конвой, затем отряд прикрытия, 3-й и 4-й конвои; 2-й конвой шел параллельным курсом несколько к северу от 3-го и 4-го конвоев. Учитывая длину кильватерных колонн каждой из групп боевых кораблей и четырех конвоев, а также возможную величину сноса, для надежного прикрытия двумя рядами тралов требовалось по крайней мере вдвое больше тральщиков, отвечавших требованиям того времени. Наконец, минная опасность на переходе усложнялась малой сплаванностью боевых кораблей с тральщиками, самих тральщиков друг с другом, а также отсутствием каких-либо навыков в сплаванности у капитанов транспортов и вспомогательных кораблей. [75]

Темное время, хотя и весьма непродолжительное, также усложнило борьбу с минной опасностью. В темноте многие боевые корабли и транспорты подорвались на подсеченных тральщиками плавающих минах. Сказывалось отсутствие необходимых для ночного перехода сетевых тралов. Кроме того, пришлось столкнуться с явлением, недостаточно учитывавшимся в предвоенной боевой подготовке. Параваны-охранители при движении с уменьшенной скоростью оказывались не охранителями, а «улавливателями» мин, которые они подтаскивали к борту корабля. Это обстоятельство, а также увеличение прочности минрепов у неприятельских мин явилось толчком к переоценке имевшихся образцов параванов-охранителей.

Однако и при наличных тральных силах потери от подрыва на минах могли быть намного меньшими. Командование КБФ знало, что противник заградил минами район между островами Кери и Вайндло, но мало что сделало для определения границ минного поля и уничтожения его. К тому же оно переоценило опасность, грозившую флоту на переходе со стороны вражеских надводных и подводных сил. Между тем было известно, что германский надводный флот находится вне пределов Финского залива и проявляет пассивность, боясь форсировать минно-артиллерийскую позицию Ханко - Осмуссар, и что восточнее этой позиции, в базах Финляндии, имеется небольшое количество малых боевых кораблей и торпедных катеров. Если бы границы минного заграждения были определены, то выяснилось бы, что, проложив маршрут перехода на опасном участке всего на 7-10 миль севернее, можно было резко уменьшить потери от подрыва на минах, а угроза ударов торпедных катеров, подводных лодок и береговых батарей от этого значительно не возросла. Существовал еще южный прибрежный фарватер. Командование флота отказалось от использования его, учитывая близость занятого врагом побережья и опасность со стороны его береговой артиллерии; оно выбрало центральный фарватер. Но такой выбор обусловил форсирование минного заграждения в лоб - в его самом широком и плотном месте, а огневые средства противника на занятом им побережье, как выявилось при прорыве, не представляли серьезной опасности для сильного флота.

Следующую по значимости опасность для основных сил КБФ на переходе представляла вражеская авиация. Сил, которыми располагало командование флота, явно недоставало для обеспечения безопасности 200 кораблей и транспортов с войсками и грузами от ударов авиации, подводных лодок и торпедных катеров противника. Поэтому командование КБФ просило Военный совет Северо-Западного направления: силами фронтовой авиации нанести совместно с авиацией флота [76] с рассветом 28 августа бомбовый удар по аэродромам противника; 28 и 29 августа на возможно больших расстояниях от Кронштадта и Ленинграда прикрыть корабли на переходе самолетами-истребителями, оснащенными подвесными баками; с рассветом 28 августа резвернуть для противокатерной и противолодочной обороны вдоль фарватера от маяка Кери до о. Гогланд 16 катеров «МО», вызвав их на время с Ладожского озера {67}.

Просьба в отношении фронтовой авиации была удовлетворена, а вместо 16 катеров выделили 8 {68}.

Опасность с воздуха могла стать главной, но два обстоятельства уменьшили ее значимость. Первое - в течение даже короткого промежутка темного времени бомбардировочная авиация противника не могла действовать эффективно. Подчеркиваем - бомбардировочная, а не торпедоносная, которую гитлеровцы не сумели использовать в наиболее благоприятный для нее момент. Второе, и, пожалуй, самое главное, - громоздкая организация использования немецко-фашистской авиации на море, обусловленная структурой люфтваффе в целом.