— Ты не понимаешь. Я не просто вижу, что с ними происходит. Я это чувствую. Каждый нюанс страха и ужаса. Каждую волну тошноты. Каждый укол боли в сердце. Все это я переживаю вместе с ними — все их эмоции, все болезненные ощущения. Это приходит ко мне ослепительными вспышками, которые повергают в ступор. И это не проходит сразу. Я днями не могу потом ни есть, ни на чем-то сосредоточиться.
Брук прижала ладонь ко рту, и по ее щекам потекли слезы. А я смотрела в ее огромные карие глаза и надеялась (нет — молилась!), что она наконец все поймет. Я не хотела ее обидеть. И не пыталась специально подглядеть, когда увидела, что с ней произошло. Я бы никогда так с ней не поступила. Видение само пришло ко мне, когда я его совсем не ждала. Когда мы сидели в лаборатории и корпели над научным проектом.
— Может быть, ты знала о том, что одну из учениц нашей школы чуть не похитили, когда ей было семь лет? Мужчина свесился из окна машины и схватил девочку, когда она шла домой из магазина. Ей было так страшно, что она обмочилась.
На мгновение Брук застыла, а потом упала в воспоминания, как падает с самолета парашютист до того, как откроется парашют. На ее лице не осталось ни единой эмоции — она целиком погрузилась в тот момент своей жизни.
— Ей удалось вырваться, но она порвала футболку и измазалась в апельсиновом мороженом, когда выронила его из рук. Всю дорогу до дома она мчалась со всех ног, боясь кричать и плакать. И она ничего не рассказала маме, потому что ей строжайше запрещали ходить в магазин одной. Того, что ее накажут, она боялась больше, чем сдать похитителя. Никто ничего так и не узнал.
Заново пережив уже знакомый ужас, Брук поднялась и отошла к стене, пытаясь переварить тот факт, что мне все известно.
— Как, по-твоему, я должна была сказать о таком этой девочке? — тихим, сочувствующим тоном спросила я. — Девочке, которая обмочилась от страха, а маме сказала, что упала в лужу? Как я должна была подойти к ней и сообщить, что знаю самую сокровенную ее тайну? Думаешь, она бы мне поверила?
Естественно, я заметила, как сжались кулаки Кэмерона и заострились скулы. Он переживал за Бруклин, и это было более чем очевидно. А я была этому рада. Хорошо, когда на твоей стороне настоящий нефилим. Суперсильный и супербыстрый, он мог бы защитить Бруклин от многих бед. Включая педофилов.
— Ничего этого я больше не хочу, Брук. Ни-че-го.
Она моргнула, но ответить не успела — в окне появился Глюк.
— Что я пропустил? — спросил он, глядя по очереди на нас обеих.
Как только его взгляд остановился на Брук, на лице друга отразилась тревога. А потом еще раз, когда он посмотрел на меня. И до меня дошло, что я плачу.
Гневно вытерев мокрые щеки, я направилась в ванную. Видимо, Кэмерон созвал всю банду.
— Что тут произошло? — спросил Глюк у Бруклин буквально перед тем, как я закрыла за собой дверь и стала заново вытирать текущие слезы.
Я злилась на видение. На то, что шокировала Бруклин и причинила ей боль, узнав о тайне, которую она давно спрятала в самых дальних уголках сознания в попытках все забыть.
О да. Видения — это офигеть как круто.
Глава 4
Плавали — знаем
Раз уж я была честна с Брук, правду о видениях пришлось сказать и Глюку. Он удивился. Слегка обиделся. Потом чуточку рассердился и проявил участие. А когда секунд через двадцать под смуглой и спокойной поверхностью эмоции совсем разбурлились, решил остановиться на понимании и поддержке.
— Если получится, можем остаться на все выходные, — сказал друг, — но серьезно, Кэмерону надо сгонять за пиццей.
Ласк оглянулся с мрачным видом:
— Не вопрос. А пока меня не будет, позащищаешь Лорелею от всякой сверхъестественной гадости?
— Значит, за пиццей схожу я, — исправился Глюк.
Слава богу, по пятницам и субботам пиццерия открыта до полуночи.
Через час у нас уже была полномасштабная вечеринка с ночевкой в компании пиццы с пепперони, апельсиновой газировки и киношки восьмидесятых годов, в котором дети-уголовники по каким-то невероятным причинам умудрились подружиться.
— Разве Джаред уже не должен вернуться? — нервничая с каждой минутой все сильнее, спросила я у Кэмерона.
Тот откусил еще пиццы и пожал плечами. Ну прямо-таки кладезь информации.
Я встала и отошла к окну.
— Бабушка и дедушка собираются меня куда-то отослать.
Все тут же застыли и уставились на меня с отвисшими челюстями.
— Из-за этого они поругались с несколькими членами Ордена, но настроены все равно решительно. Думают, что опасность слишком велика, и поэтому хотят отправить меня куда подальше.