— Здравствуй, брат, — встретил приятеля не пришедший еще в себя от волнения Василий Иванович. — Вот вырастил дурака-то… А все мать… Царство ей небесное! Не тем будь помянута…
— В чем дело? — спросил Авраам Петрович, усаживаясь на табуретку.
— Да как же, счастья своего не понимает… упрям как черт, прости Господи…
— В чем счастье-то? Приехал ведь в полк… — не понимал старик.
— То-то же, что в полк… Строевым, значит, надо служить…
— Всеконечно.
— А теперь вот представляется случай пустить его по письменной части в канцелярию того же полка… И легче, и чины быстрее пойдут…
Василий Иванович наклонился к генералу Ганнибалу и что-то стал ему говорить шепотом с серьезно-озабоченным видом. Генерал выслушал.
— А Саша отказывается?
— Вообрази, да…
— И дельно паренек делает.
— И ты туда же?
— Я всегда, брат, туда, где правда… Еще наш незабвенный благодетель Петр Великий говаривал: «По кривой дороге вперед не видать». Саше же твоему вперед хочется… Служба службой, а дружество дружеством, этих двух вещей смешивать не следует…
— Да ведь он, Кощей эдакий, в строю двух недель не выживет!..
— Авось выживет… Коли он Кощей, значит, бессмертный, — пошутил Ганнибал. — Так ли, Саша?
— Я вынесу, все вынесу… — простонал мальчик.
— И не стыдно тебе, Василий Иванович, скажу я тебе уж напрямик, по-приятельски, мальчика мучить. Решил уж раз предоставить ему свободу в выборе службы, дал слово и шабаш. Знаешь, чай, пословицу: «Не давши слова крепись, а давши, держись».
— Да ведь я, любя его, жалеючи… — уже более мягким тоном сказал старик Суворов.
— Жалость жалости рознь, а иную хоть брось. Ты поразмысли-ка, к чему он науку военную изучал, карты читал, ишь какую уйму книг прочитал? Для того ли, чтобы в писарях несколько лет пробыл, в офицеры не по заслугам выскочить… и в отставку…
— Зачем в отставку?
— Да какой же он офицер будет из писарей… К солдатам он и приступить не сумеет… В фронтовой службе аза в глаза знать не будет… Значит, и остается ему только в деревню ехать, бабьи холсты считать…
Авраам Петрович остановился. Василий Иванович молчал, Саша все еще продолжал стоять в прежней позе, порой лишь вскидывая благодарный взгляд на генерала Ганнибала.
— Так-то, дружище, оставь его, пусть идет своею дорогой.
— А ну его, — махнул рукой Василий Иванович, — слова не скажу, пусть потянет солдатскую лямку, только, чур, не жаловаться, приезжать вызволять, шалишь, не поеду… Слышь…
— Слышу, папенька, и не надо… Не пожалуюсь… Только бы поскорей в строй, — радостно подбежал Саша и поцеловал руку отца.
— Завтра.
— Завтра, завтра! — захлопал мальчик в ладоши и бросился на шею генералу Ганнибалу.
— Ишь ласкается к баловнику-то, — проворчал Василий Иванович.
В тоне его голоса послышались нервные ноты.
— Поцелуй отца, — шепнул мальчику генерал.