Валя offline. Порожек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Скоро, — говорит мама. — Ты же знаешь, папа у нас в ответственной командировке. Он страшно занят.

— Он всё время занят.

Вот ответьте: разве могут камни, пускай даже синие или вообще серо-буро-малиновые в клеточку, быть важнее, чем собственная дочь? Могут, по-вашему?

— А ты потерпи. Уже скоро.

Это наше с мамой «скоро» тоже ужасно долго тянулось. Целых четыре года.

Я открываю альбом и рисую вид из окна. С натуры рисовать очень полезно, от этого развиваются наблюдательность и внимательность к мелочам. Вот, например, стоит у дерева собака на четырёх лапах. А художник может увидеть, что у неё их три. Или вообще двадцать шесть — когда она понесётся вскачь. И это будет правда. И никакой очевидности это не противоречит. А знатоки придут и скажут: ну-у, голубчик, так не бывает! Или что-нибудь ещё похлеще. Но художников, кстати, это никогда не останавливало.

Сиреневое от заката море, розовое небо и белая точка на золотом берегу. Если соединить эти цвета в одной картине, будет гармония, а если перемешать — просто грязь. Акварель — не гуашь, она не прощает нам, художникам, ошибок.

Белая точка — это баба Лиза. Она неподвижно сидит на складном табурете в широкополой шляпе из соломки и смотрит вдаль.

Я встаю рядом. Мне четыре года, и я не выговариваю букву «р».

— Тебе глусна?

Баба Лиза молчит, но мне и так всё понятно.

— А почему?

— Не знаю, Собачкин. Бывает, что человеку грустно просто так. Безо всякой на то причины. По-моему, это называется меланхолия… или как-то там, — бабушка чему-то улыбается, и от этого у неё делаются потусторонние глаза. — Когда мне грустно, я прихожу сюда, на этот берег, и смотрю вдаль.

— Почему? — снова спрашиваю я.

— Я хочу увидеть Морскую птицу.

— Да? А какую?

— Такую — голубого цвета. У неё благородная осанка, человеческие черты и огромные крылья.

— Ничего себе! — мне даже не верится. — А лазве такие бывают?

— Конечно, бывают, — на полном серьёзе говорит бабушка. — Только их не каждому дано увидеть. Морская птица показывается только тому, кому очень грустно. У кого совсем не осталось надежды, понимаешь? Совсем-совсем.

Я не понимаю.

— А ты видела когда-нибудь Молскую птицу, Лиза?

— Я?

Помню, однажды, ещё там, в деревне, я пришла домой из школы. Это был, кажется, январь — снег валил и валил. Сугробы доставали до окошек, и нам каждый день приходилось срезать их лопатой. Как ножом по маслу — вжииииик!

Мама сидела за столом в жёлтых валенках и читала письмо.

— От бабы Лизы? — обрадовалась я. — Или от папы?!

Вообще-то, папа мне никогда не писал, но я всё равно ждала.

Я хотела, чтобы мама прочитала мне вслух, как делала раньше. Она никогда не давала читать мне письма самой, я даже не знала, как выглядит бабушкин почерк. Но мама скомкала вдруг в кулаке письмо, подошла к печке и бросила его в топку. Я смотрела, как огонь сжирает белый комок, и не понимала, зачем мама так сделала.

— Нет папы. И бабы Лизы тоже больше нет, — вдруг сказала она.

— Что?

— Их больше нет, — повторила мама каким-то стерильным голосом.