— Видишь?
Он высыпал муку в миску, потом налил в чашку столько же воды из-под крана.
— Столько же.
Беорег взял последний из инструментов, короткую деревянную ложку, и принялся мешать.
Чайман рылся в сундуке. Наконец он выпрямился, держа в руке коробку с диском.
— А еще ты должна поставить мазгскую музыку, — заявил он.
Я вытащила свой громоздкий ноутбук из «Дженерал Декстерити» и зашарила по торцу в поисках кнопки. Я никогда раньше не слушала на нем диски. В коробочке, которую дал мне Чайман, оказался белый диск, подписанный тем же загадочным шрифтом, который я видела у них в меню. Я вставила диск. Ноут заныл и защелкал, прочищая горло, а потом из его слабеньких колонок полился звук. Это была та самая песня, которая играла в телефоне, когда Беорег просил меня подождать, — грустная неповторимая песня на непонятном языке — на мазгском. Беорег и Чайман стали двигаться медленнее, в одном темпе. Поза Чаймана стала более расслабленной, взгляд Беорега смягчился.
— Это ее еда, видишь? — Беорег продемонстрировал мне, как вода и мука смешались в пасту неопределенного цвета. — Ее надо кормить каждый день. Один день можешь пропустить, ничего страшного, но не больше.
Эта затея все больше и больше смахивала на обязательство.
Беорег впервые посмотрел мне в глаза, его взгляд оказался неожиданно ищущим.
— Ты ее сбережешь?
Надо было мне тогда сдать назад. Надо было поблагодарить братьев еще раз за все их комбо (двойные острые) и проводить до такси, но вместо этого я сказала:
— Ну конечно.
Беорег снова просиял.
— Хорошо. И ты можешь с ней печь. Это очень приятно. Это настоящее счастье.
Его глаза блестели. Он протянул мне миску с пастой.
— Давай, покорми ее в первый раз.
Я зачерпнула ложкой немного пасты, подержала ее несколько мгновений над горшком, потом плюхнула туда.
— Перемешать?
— Да, смесь должна стать однородной.
Светлая паста виднелась на темном фоне закваски как мраморные прожилки, но постепенно все смешалось, и содержимое горшка приобрело неопределенно-серый цвет. Я все мешала и мешала, пока Беорег не сказал:
— Достаточно.
Он взял ложку, быстро сполоснул ее под краном и аккуратно положил возле чашки с длинной ручкой.
— Это все я оставляю тебе.
Он накрыл горшок крышкой с нежностью отца, который подтыкает ребенку одеяло.
Мне стало интересно, что еще хранится у него в сундуке.
— А что с супом? Его я тоже смогу готовить?
Беорег смутился.
— Это посложнее, но я могу написать тебе рецепт. Вот.
Он взял ручку, прицепленную к холодильнику, и написал на обороте меню свою почту — все тем же темным уверенным шрифтом.