Довмонтов меч: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отверженный

  не было ему места на своей земле.

Только конь, только меч, доспехи да одежда княжеская остались при нём. И дружина — три сотни воинов. Им тоже не стало места на родине... И теперь брели они — кто верхом, а кто в пешем строю, — словно стая усталых зверей, в чужую землю, на милость иного народа. Узкий, извилистый лесной путь то поднимался на песчаные холмы, где стояли, слегка покачиваясь, прямые высокие сосны, то проходил среди гиблых болот, в низинах, по хлипким, подгнившим гатям, из которых сочилась рыжеватая мутная влага. Странный вид они являли собой: войско не войско, толпа не толпа, народ не народ. Были среди них и опытные богатыри воины со старинными шрамами на лицах, и отроки — те, что ещё не успели вкусить счастье боя и пристальный взгляд смерти. Но были и жёны — с малыми детьми, с немногим скарбом, нагруженным на повозки, на спины худых лошадей. И потому если бы кому довелось увидеть всех их с высоты дерева, растянувшихся на неширокой лесной дороге, он бы и понял: было это и войско, и толпа, и народ одновременно. Уходили они с литовской родной земли в русский город Плесков, что всё чаще прозывался чуть покороче — Псковом. А вёл их всех князь Довмонт.

Являлось же это действо, если по новому исчислению, в первых днях июня 1266 года.

По округе ходила весть: на лесной дороге, что вела от литвинов во Псков, в дупле дерева свил гнездо человек — людского языка не знает, каркает, словно ворон, обличья мужеского, хотя уж больно дик. Ещё говорили, что каркает он на судьбу, на золото, захочет — накаркает счастье, захочет — погибель. Мутны были слухи, однако находились прохожие, что заговаривали с дупляным жителем и уверяли, будто отвечает он вполне разумной речью.

Псковский посадник, боярин Гаврило Лубинич, всё собирался послать своих людей на беседу к человеку-ворону. Хорошо, если это и в самом деле обыкновенное чудо, каких на Руси происходило и происходит немало. А ну как не чудо вовсе, а лазутчик от немцев, шпион придорожный? Давно пора было бы порасспросить эту птицу залётную, кто она, из каких краёв и зачем у них на пути свила гнездо. В простое время Гаврило Лубинич и послал бы, но заботы потяжелее легли в эти дни на его плечи.

Псков остался без князя. Два месяца назад в центре крома-кремля, на площади у собора Пресвятой Троицы, поднялись вблизи его каменных стен, под вечевой колокол на овальное возвышение — что называли во Пскове «степенью», — построенное из белого псковского камня, он, степенной посадник, воевода Давид Якунович и недавно присланный молодой князь — Святослав Ярославич. Недолго они там стояли под крики и гогот вольных жителей города — представителей от улиц. Да и любому понятно: не подходит присланный им князь. Ума по малолетству — что у посадской курицы, а спеси — словно он царь и земной и небесный. За короткое время сумел разобидеть многих псковских бояр. А уж обиды посадских — не считали. Так и ушёл к отцу, утирая слёзы вперемешку с соплями, в окружении Ярославовых дружинников.

— Дело ли мы затеяли, Гаврилушко? — Воевода иногда обращался к степенному посаднику и по-родственному.

— То не мы затеяли, то вече решило.

Молодой князь приходился племянником Александру Ярославичу Невскому. Но коротка память у горожан. Забыли уже, как двадцать с небольшим лет назад, после того как дружина Александра Невского освободила Псков от немецкого плена, после Чудского озера, поднялся князь Невский на ту же степень, а рядом с ним как раз был отец Гаврилы Лубинича, новый степенной посадник Лубок Мишинич, выкрикнутый горожанами вместо изменника Твердилы. И клялись псковичи князю, что всегда примут его потомков, в годины и радости и несчастий. А теперь — погнали прочь его племянника. Хотя попроси тот же племянник убежища у города, откажись от княжеского стола, и был бы он немедленно прощён, укрыт. И уж если Новгород недавно отказал самому сыну славного Александра Невского, Димитрию Александровичу — будто бы по малолетству, а на самом деле чтобы впустить к себе брата покойного Александра Ярославича, Ярослава Ярославича, — то Пскову сам Господь велел поступать по справедливости. Если Димитрий Александрович не годится княжить в Новгороде по малолетству, то как же тогда может сгодиться Пскову Святослав Ярославич, который ещё на шесть лет моложе?

Без таких рассуждений тоже не обошлись на вече. А многие псковичи и вовсе были уверены, что, изгоняя посаженного Ярославом сына, они тем самым показывают верность клятве, которую дали Невскому. Ведь это из-за тайных посул Ярослава новгородцы отказали сыну Невского. Псковичи же только восстанавливали правду.

Все понимали, что этот князь — не князь, но и без князя нельзя. Только где его найти — достославного мужа с крепкой дружиной. Таких мужей на Руси по пальцам пересчитать.

У всех свои уделы. И при каждом баскак — татарский усмотритель. Пожалуй что один Псков только и волен сам себе князя выбрать, хотя тоже сделал для ордынцев перепись каждого двора и с каждого дань отсылает.

А время такое: промедлишь с выбором князя — и города лишишься вместе с православной верою. С одной стороны напирает Литва, с другой — рыцари-немцы. Да и татары — те тоже могут заявиться для страшного гостевания. В любой день поглядывай во все стороны и жди напасти. И если придёт такая напасть — с кем оборонишь город? Или гонцов к тому же Ярославу Ярославичу посылать: «Прости за оскорбление сына, великий князь, спаси нас и прости»? А он возьмёт да и не простит. Соберёт новгородцев, прихватит низовские полки и вперёд иноземцев явится взять виру с псковичей за позор, что причинили сыну.

Вот так. Вече наворотило, а он, посадник Гаврило Лубинич, разравнивай. С тех пор прошло почти три месяца. И ждал Гаврило Лубинич в эти дни важных гонцов кое от кого. Ждал он с большим беспокойством, а новостей всё не было. И это начинало страшить. Наконец и новость пришла. Только с другой стороны.

Князья меняются, а город стоит. И с каждым годом разрастаются его посады. Приспосабливают жители окружные земли для человеческого житья. А на дальних подступах устанавливают посты. Если с какой стороны нагрянет враждебное войско — город хотя бы ворота успеет закрыть. Так когда-то ижорский староста Пелгусий упредил новгородцев о приходе шведов на кораблях. Шведы думали, что они Новгород да Псков застанут врасплох, а оказалось, юный князь Александр Ярославич, тогда ещё не Невский, их самих захватил врасплох. Не сумей — хорошо погуляли бы шведы на русских землях. Правда, им было что припомнить, потому как и новгородцы с псковичами гуляли на землях шведских. Даже ворота на главном новгородском соборе — Святой Софии — однажды пригуляли, лет сто назад, когда жгли тогдашнюю шведскую столицу.

Но это было в древние времена, когда нынешние старики ещё не родились. А теперь другие поются песни. С полоцкого края примчались, едва не загнав лошадей, трое посыльных с недоброй вестью. Степенной посадник Гаврило Лубинич и воевода слушали их, и тоскливо от этой вести становилось у них на душе.

Полоцкий князь Герденя, поставленный недавно новым великим князем Литвы Войшелгом, собирает силы и бахвалится, что идёт на Псков. Прослышал, что город без князя, и желает присоединить его земли к своей земле.

— Вот и дождались, — только и сказал степенной посадник.

Похожее Псков знал не так и давно. Уже отдавались немцам, а потом молили князя Александра Ярославича Невского, чтоб спасал от иноземцев. Ещё не состарились те, что вместе с посадником Твердилой сами открывали городские ворота рыцарскому войску, а потом бежали к Александру Невскому в ополчение, стерегли тех же рыцарей у Чудского озера.

— Что делать будем? С кем станем город оборонять? — спросил степенной посадник воеводу, хотя ещё более спрашивал он об этом и самого себя.

— Три сотни воинов у города есть. Да ополчение по всем улицам соберём — тысячу. По селениям — ещё сотен пять. А ведь и изгнанный князь не помог бы.

Гаврило Лубинич не спорил. Хотя и сам он и воевода понимали: не прогони вече князя, уже спешили бы в Новгород посыльные за помощью. Отец обязательно прислал бы сыну новгородский полк, а с ним подошли бы ещё и низовские — от иных русских городов. Ту неделю, пока подошла бы подмога, город продержится. А вот как без подмоги?

— Ждём два дня вестей от Довмонта. Не будет — к вечеру снаряжаем гонцов в Новгород к Ярославу Ярославичу. Иначе и нам погибель, и городу. — Степенной посадник знал, что воевода с ним спорить не станет.

Однако весть скоро пришла. Только не та, которую они ждали.

Вечером на посадников двор принесли парня. Был он в одной изодранной, окровавленной нательной рубахе, бос. К голове присохла грязная перевязь.

— Димка! — ужаснулся посадник. Три дня назад снаряжал он Димитрия, дальнего своего сродственника, вместе с сыном и псковскими боярами для почётной встречи литовского князя. Было тогда под Димитрием красивое новое седло, а под седлом — молодая резвая кобыла диковатого нраву, сам же Димитрий браво улыбался, лихо закинув назад голубой плащ, чтобы не мешал во время верховой езды.

— Где подобрали?

— На краю посада, в Завеличье. Добрел до первых домов, там и упал.