Муза ночных кошмаров: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она вырвала Эллен из себя, и на долю секунды, прежде чем поток развоплощения подхватил их, женщины снова стали собой. На протяжении пятнадцати лет их держала более волевая личность, которая управляла ими, стала ими. Все это время женщины были в недрах сознания Миньи, и теперь они выползли на поверхность.

Сарай видела, как они обернулись женщинами из сна, – глаза, как туша угря, поджатые губы, злоба. Всего на секунду, но и этого хватило. Затем воздух утянул и развеял их. Эллен больше не стало.

Когда Минья освободила свою армию, то сбросила колоссальную тяжесть. Но когда она отпустила Эллен, произошло нечто иное.

Она не знала, что была подавлена, пока это не прекратилось; не знала, что была раздроблена на частицы, пока не стала полноценной. Пятнадцать лет назад девочка отчаянно нуждалась в том, кто будет ухаживать за четырьмя детьми, и она создала их. Она была ими и все время скрывала от себя этот факт, поскольку… Минья тоже в ком-то нуждалась.

И так частички девочки воспитывали, пели, любили, развлекали детей, и осталась только она: страх, ярость и отмщение.

Когда Эллен исчезли, ее частички вернулись. Не совсем тяжесть. Скорее… полнота. Минья была существом, испещренным пустыми местам, чревовещателем, кукловодом, маленькой расколотой девочкой.

А теперь стала просто личностью.

Эрил-Фейн подозвал к себе медиков. Те приблизились, переводя взгляд круглых глаз с одного божьего отпрыска на другого, обошли Минью стороной и замешкались перед Спэрроу. Руби обнимала сестру и сердито косилась на воинов. Ферал встал рядом с ней и помогал испепелять их взглядом. Своеобразная разрядка. Сухейла решила выступить посредником.

Эрил-Фейн сказал им:

– Вы все под моей защитой. Клянусь.

Минья посмотрела на Сарай. Богоубийца последний человек на земле, кому она могла доверять. Но Сарай кивнула.

– Вы в безопасности. Все вы теперь в безопасности.

И Минья услышала подтекст в ее словах. «Вы», не «мы», поскольку она, конечно же, не в безопасности. Отпустив свою армию, Минья замедлила угасание, но не остановила. Удерживая Сарай, она использовала свой дар. Вскоре он исчерпается, и Сарай исчезнет. Вопрос в следующем: сколько времени у них осталось?

Минья взглянула на свои руки, и все оказалось даже хуже, чем она полагала. Серый уже стал насыщенным и начал теплеть до смуглого оттенка. Весь воздух вышел из легких. Она встретилась со взглядом Сарай и увидела в нем свирепую, грустную смелость.

– Что мы можем сделать? – спросила Минья.

Девушка покачала головой, пытаясь сдержать накатившие слезы. Она тоже видела, что Минья постепенно становится смуглой, но был и еще один признак – похуже и ощущаемый только ею. Она уже чувствовала, как холод развоплощения просачивается сквозь эфир, чтобы забрать ее. Осталось недолго.

– Послушай меня, Минья. Что бы ты ни делала, обещай мне, что найдешь Лазло. Ты должна спасти его от той женщины.

Глаза девочки расширились, ноздри раздулись. Гнев прогнал весь смиренный, нежеланный страх, и она наслаждалась этим. Выпрямившись во весь свой рост, она ответила старой доброй вредностью:

– Сама его спасай.

А затем развернулась на пятках, направилась к Эрил-Фейну, которого мечтала убить всю свою жизнь, и заговорила с ним. Со сцепленными зубами, но все же заговорила. Девочка сказала:

– Насколько я помню, у вас тут где-то припрятаны летающие машины?

54. Действительно, кавардак

Лазло перестал бороться. Длинные волосы закрывали лицо. Ноги покрылись синяками и болели от попыток освободить их из металла, но в конце концов он сдался. Сколько прошло времени? Час? Кто знает. Сколько потребовалось Минье, чтобы потускнеть в прошлый раз? Если не столько же, то очень близко к тому. Возможно, Сарай уже исчезла.

Внутри него разверзлась пустота.

Всю прошлую ночь, на созданной им поляне, в кровати, сотворенной специально для богини снов, они погружались и выныривали из сновидений, словно волны, облизывающие мягкий белый песок. В обоих состояниях – во сне и бодрствовании – они были вместе.

– Я хочу кое-что попробовать, – застенчиво сказала Сарай, легонько прикусив зубками спелую нижнюю губу. Дымчатое платье испарялось на ней подобно утреннему туману, изгнанному солнцем.

– И я, – хрипло ответил Лазло, его голос поднимался из глубоких недр тела.

– Ты первый скажи, – уговаривала девушка, отчасти кокетничая, отчасти дурачась, – а потом я.

– Нет, ты первая, – возразил он.

И тогда она поведала ему свою идею: что, поскольку она… жива по-другому – как они называли ее призрачное состояние («мертва» его и близко не описывало) – и не может испытывать новые ощущения, Лазло будет делиться своими. Иными словами: пока они бодрствуют, в его обязанности входит открывать новые виды удовольствия за них двоих, а затем, пока они спят, передавать их ей посредством щедрого медиума сновидений.