Льюис начал двигаться за мной. Он остановился, снова нахмурившись. - Что ты собираешься делать? - спросил он голосом, который звучал слишком разумно. - Бегать в носках и пальто в ледяную бурю? Это самоубийство. Позволь нам помочь тебе.
- Почему? Почему я должна вам верить?
- Потому что без нас ты умрешь, - сказал Дэвид. Он не взглянул вверх. - Мы искали тебя здесь несколько дней без отдыха. - Он медленно поднял голову, и я увидела нечто, вновь потрясшее меня, как если бы он оттолкнул меня: слезы. Очень человеческие слезы, в этих нечеловеческих глазах. - Потому что мы любим тебя. Пожалуйста.
На этот раз, когда Дэвид подошел ко мне, я заставила себя лежать спокойно. Я все еще чувствовала это почти неконтролируемое желание бежать, спрятаться, и не смогла предотвратить вздрагивание, когда он провел руками от моих плеч к коленям. В отличие от Льюиса, он не источал запах грубого парня. От него пахло свежим ветром, солнечным светом и дождем, и против воли я уткнулась в ложбину, где его шея перетекала в сильные плечи. Он ощущался твердым и реальным, и он подхватил меня так, словно я весила меньше пустой пластиковой бутылки. Тепло каскадом лилось из него, врезаясь в меня, затапливая пьянящим цунами тепла. Ой, как хорошо. Я прижалась к нему, мои руки сжали в кулаке ткань его рубашки, и содрогнулась в чисто животном удовольствие.
- Мне нужно будет прикоснуться к тебе, - сказал Льюис. Я взглянула вверх в лицо Дэвида.
- Я буду держать тебя, - сказал он. - Я тебя не отпущу.
Я кивнула. Руки Льюиса прижались ко мне, раскрытыми ладонями, на этот раз к моим плечам, и толчки электрического огня начали наводнять меня. Возможно, я сопротивлялась, но даже если и так, Дэвид был более чем способен удерживать меня в неподвижном состоянии.
Когда все было кончено, я чувствовала, что каждый нерв все еще простреливают раскаленные добела толчки, но когда это прошло чувство ошеломляющего истощения взяло верх, и я почувствовала, что начинаю ускользать.
- Это поможет, - услышала я, как Льюис произносит это тщательно подобранным тоном. - Лучше ее одеть. Сегодня вечером станет еще холоднее, и она все еще очень слаба.
Голос Дэвида, казалось, отдалялся от меня, становясь тоньше и тише. - Подожди. Что ты нашел?
- Ничего, - ответил Льюис слабым, смазанным шепотом. - Помимо почти замерзшей до смерти, с ней все в порядке. Физически, во всяком случае.
- Тогда что же случилось? - вопрос Дэвида стал призрачным, потерянным во тьме, и затем я отключилась.
* * *
Я проспала недолго, но когда проснулась, была уже одета - синие джинсы и джинсовая рубашка поверх термо-белья - и завернута в спальный мешок рядом с костром. Я попыталась понять, кому из них хватило наглости, но сдалась. В любом случае, это был глубоко тревожный вопрос.
- Я могу нести ее, - низкий голос Дэвида доносился откуда-то с другой стороны треска огня. Наступила ночь, и с ней абсолютно смертельный холод. Даже в спальном мешке, полностью одетая, я чувствовала, как он кусает меня. - Мне не нравится держать ее здесь дольше, чем это необходимо.
- Я знаю, - ответил Льюис. Голос у него был рассерженный. Раздраженный. - Черт побери, я знаю! Но до ближайшего места встречи больше дня пути, и что бы я ни делал, температура продолжает падать. Ты думаешь, она достаточно сильна, чтобы выдержать поездку? В таком состоянии?
- Завтра она не станет сильнее.
- Ладно, но я стану. Я не только о ней беспокоюсь. Если я не посплю, то на тебя могу свалиться еще и я.
- Думаешь, я не смогу нести вас обоих? - спросил Дэвид. Он звучал иронично. - Весь путь обратно, если понадобится?
- Я вполне уверен, что смог бы, но моя гордость уже достаточно уязвлена, и ты знаешь, что я люблю тебя, чувак, но я не готов превратить наши отношения в столь близкие. - Голос Льюиса был сухим, как старая бумага. - И, кроме того, если я начну терять сознание, мы потеряем контроль над погодой. Если ты станешь с этим возиться, они найдут тебя, и нас, и ее.
- Ах. - Очевидно, убедительный аргумент.
- Я поставлю палатку, - сказал Льюис. - Это не займет много времени.
Я осторожно посмотрела из-под полуприкрытых век и увидела Дэвида, обходящего костер и направляющегося ко мне.
Сейчас в нем что-то изменилось - ох, он был одет в пальто. Не современный аксессуар пеших прогулок - это была длинная оливково-серая вещь, как нечто вышедшее из Первой Мировой Войны, и доходила почти до сапог. Он выглядел старинным. Неуместным.
Красивым.
Он заметил меня. - Ты проснулась, - сказал он, и присел рядом со мной. - Пить хочешь?
Я кивнула и приподнялась на локтях. Он открутил пластиковую бутылку и передал ее. Я жадно пила прохладную, чистую воду, почти постанывая от восторга, когда влага хлынула в меня. Я понятия не имела, как долго не пила. Слишком долго.
Он наклонился вперед, чтобы убрать волосы с моего лица, и я инстинктивно дернулась назад, оставив между нами расстояние. Он замер. О, Боже, подумала я. Мы любовники. Не было никакого другого объяснения для простоты его жеста и выражения его лица, как если бы я воткнула нож в его кишки и отломала его. Выражение пришло и ушло во вспышке, а затем он вернулся к безопасно нейтральному.
Я сделала еще один долгий глоток, чтобы скрыть свое замешательство и чтобы дать себе время отдышаться. Льюис оглянулся на нас, и я задавалась вопросом, что, черт возьми, творилось в той жизни, которую я не могла вспомнить. Дэвид был - я была почти уверена - моим любовником. И он не был человеком. Льюис был человеком, но не моим любовником - по крайней мере, я не думаю, что он им был.
Не то, чтобы Льюис был совершенно нормальным выбором из них двоих. Он мог развести огонь щелчком пальцев. И исцелять людей. И что бы такое я не могла вспомнить о своей жизни, это определенно было не то, что вы назвали бы скучным.