День, когда явились боги: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Господин изящным жестом поправил галстук и улыбнулся:

— Если позволите, я расскажу вам подлинную историю. Быть может, она поможет вам лучше понять особенности нашего менталитета. Видите ли, поезда на участке Виллахермоза — Кампече каждый день опаздывают; так уж повелось, и это никому не мешает. Мексиканцы, как белые, так и индейцы, проявляют на станциях завидное терпение; они мирно болтают, курят, попивают текилу, посылают по e-mail (электронной почте) весточки своим домашним. И вот однажды произошло настоящее чудо: поезд в Кампече пришел на целых два часа раньше расписания. Все принялись изумленно спрашивать друг у друга: а где же женщины? Где дети? Где, наконец, багаж? А все объяснялось очень просто: это был вчерашний поезд!

Гельмут, журналист и фоторепортер, собрался было запечатлеть Эль Тахин в лучах восходящего солнца. Было уже около пяти утра, и мы сочли, что ложиться спать все равно уже слишком поздно. Когда мы подъезжали к археологической зоне Эль Тахин, первые лучи утреннего солнца заскользили по небу. Гордые возможностью полюбоваться в столь ранний час восходящим солнцем, мы строевым шагом прошли через железную дверь и собрались было идти дальше, но нас остановил дежурный, заявив, что доступ посетителей разрешен лишь с девяти часов утра. Мы попытались было спорить, и я решил прибегнуть к своему обычному красноречию, нередко помогавшему в подобных обстоятельствах. Увы, все было напрасно. Гельмут тем временем решил пощелкать затвором и сделал несколько снимков панорамы, открывавшейся за спиной упрямого дежурного. Он сфотографировал Эль Тахин в лучах восходящего солнца. А нам оставалось терпеливо ждать девяти часов.

Я не люблю стереотипов, но на этот раз просто не могу удержаться от них. Ученые не знают, кем были древние зодчие, воздвигнувшие Эль Тахин. Существует en masse[15] всевозможных гипотез, однако с уверенностью можно утверждать лишь то, что древние жители Эль Тахина имели контакты и с культурой майя, и с культурой Теотиуакана. Свое название это место получило от расположенной поблизости нишевой пирамиды, так называемой Тахин. Название Тахин заимствовано из языка тотонаков, индейского племени, издревле обосновавшегося на побережье Мексиканского залива. На их языке Тахин означает «вспышка», но может переводиться и как «гром» или «дым».

В Тахине расположены две площадки для игр в мяч; одна из них окружена со всех сторон мощными стенами, украшенными эффектными резными рельефами. Но самая большая достопримечательность здесь — это, конечно, семиступенчатая пирамида, имеющая 365 ниш и крутые лестницы. Пирамида эта не имеет себе равных. Считается, что каждая из ниш этой пирамиды посвящена особому дню календарного солнечного года, а каждый из дней года, в свою очередь, посвящен своему особому божеству. Эта пирамида возведена поверх более раннего, загадочного сооружения, выполненного из вулканического камня. Храм, расположенный на вершине пирамиды, украшен изображениями пернатых змеев. В зависимости от положения солнца на небосводе в нишах возникают короткие или длинные тени; в полдень стенки ниш сверкают горчично-желтым цветом, а вечером их окрашивает закатный румянец.

Даже сегодня, когда археологи раскопали не более одной десятой (!) комплекса Эль Тахин, совершенно ясно, что под толщей земли и зарослей джунглей скрыто еще не менее сотни древних сооружений. Тотонаки, обитающие в наши дни на этих землях, верят, что Эль Тахин был воздвигнут их предками. Это далеко не так. На самом деле комплекс Эль Тахин был построен за много веков до прихода в эти места первых тотонаков.

Охранник, которому мы рассказали о цели нашего приезда и который упорно отказывался пропустить нас, подойдя к нижней ступени пирамиды, крикнул: «Los voladores, senores!»[16] — А затем любезно проводил нас к летающим индейцам.

В центре большого круга было воздвигнуто нечто вроде железной мачты высотой около 50 м. Перед ней стояли пятеро индейцев, в красных штанах, украшенных красочными нашивками, белых рубашках и ярких капюшонах. Четверо из них, прижав к губам небольшие флейты, исполняли какую-то монотонную мелодию, а пятый ударами в небольшой барабан задавал нечто вроде ритмического рисунка. То опуская головы, то, наоборот, запрокидывая их в небо, индейцы пританцовывали в экстазе; все их движения отличались особой ритмичностью, подчиненной некому такту… Наконец инструменты умолкли, а исполнители образовали нечто вроде крута и низко, до земли, поклонились.

Затем, резко выпрямившись, индейцы один за другим принялись быстро взбираться на мачту, на самый ее верх, к небольшому клотику. Поднявшись наверх, они уверенными движениями привязали крепкий канат к своей правой ноге. Наконец пятый индеец тоже поднялся наверх. У него при себе была флейта, и он принялся наигрывать на ней ту же мелодию, покачиваясь на шатком клотике в такт таинственному танцу и даже совершая некие движения, насколько то позволяла его крошечная «танцплощадка». Затем флейта издала совершенно иной звук; по всей вероятности, это был сигнал к началу, ибо, услышав его, четверо других индейцев тотчас бросились с клотика на вершине мачты вниз. Это было поистине свободное падение. Клотик, к которому были привязаны канаты, начал плавно поворачиваться вокруг оси мачты. Индейцы, раскинув руки и вися вниз головой, как бы парили в воздухе, и каждый из них «облетел» вокруг мачты 13 раз. Число это было выбрано не случайно. Дело в том, что четверо индейцев облетели вокруг мачты по 13 раз каждый, что в сумме дает 52 оборота, а 52 — это символическое число, лежащее в основе календаря майя! Каждые 52 года майя с трепетом ожидали возвращения богов, каждые 52 года с ужасом вглядывались во все концы небосвода, пытаясь заметить их приближение. Таким образом, четверо отважных индейцев своими полетами как бы символически воспроизводили это мифическое событие.

Странный народ эти майя. Кто они были? Кем были их предки? Каким богам они поклонялись? К ним с полным правом можно отнести слова, сказанные более века назад: «Бесспорных истин вообще не существует, а если бы таковые и были, они были бы невероятно скучны». Так писал Теодор Фонтэн (1819–1898).

Глава вторая

НАЧАЛО, СТАВШЕЕ КОНЦОМ

Премьера тлачтли на Западе состоялась жарким солнечным днем осени 1528 г. при дворе испанских королей в Гранаде.

Предприимчивый, удачливый и победоносный конкистадор Эрнандо Кортес помимо всех прочих бесценных сокровищ привез своему королю Карлу V (1519–1556) из Мексики, что называется, ради забавы и развлечения, команду ацтеков — мастеров игры в мяч, так называемой тлачтли, которым предстояло продемонстрировать свое невероятное спортивное мастерство перед просвещенными очами придворного общества. Играть заморским мастерам пришлось на внутреннем дворе площадью 40 х 15 м, окруженном стеной. С внешней стороны за языческой забавой наблюдали их королевские величества и цвет аристократического общества. Зрелища при дворе сменяли одно другое почти ежедневно, и благородные кабальеро и дамы, которым все эти потехи успели порядком прискучить, восседали на креслах, щебеча о каких-нибудь пустяках и почти не обращая внимания на происходящее. Но вскоре все разговоры умолкли. При виде того, что происходило внизу, на площадке, буквально дух захватывало. Ничего подобного в Старом Свете еще не видели.

Прекрасно тренированные индейцы играли в тяжелый, добрых пять фунтов весом, упругий мяч, сделанный из какого-то странного материала, который они называли гумми. В игре действовали строгие правила: тяжелый мяч запрещено было перебрасывать руками и ступнями ног; не могло быть и речи о том, чтобы позволить ему упасть на землю или хоть миг пролежать без движения. Искусные игроки перебрасывали мяч молниеносными движениями локтей, колен и голеней. Индейцы, совершая головокружительные прыжки, перехватывали мяч у самой земли, поддевали его бедрами, плечами и локтями. Команда, игрокам которой не удавалось перебросить мяч любым разрешенным способом на половину площадки соперника, получала штрафные очки. Но вершиной усилий и вожделенной целью игроков было направить тяжелый упругий мяч так, чтобы он пролетел через каменное кольцо, прикрепленное к стенке в центре площадки на значительной высоте над землей. Да, это была поистине игра не на жизнь, а на смерть! Игроки то и дело разбивали друг другу в кровь носы, трещали кости, и от поля исходил настолько резкий и неприятный запах, что наиболее деликатные дамы, щадя свои нервы, держали наготове носовые платочки. «Многих игроков уносили с площадки замертво, — вспоминал впоследствии один из испанцев, присутствовавших при этом жутком зрелище, — …иные получали тяжелейшие увечья колен или лодыжек».

Игра тпачтли, с которой ацтеки в тот день впервые познакомили европейцев, имела тысячелетние традиции. Дело в том, что ацтеки не изобрели ее, а просто-напросто заимствовали у своих предшественников — майя. У майя перемещения тяжелого мяча по площадке символизировали движения планет, ибо майя верили, что Вселенная тоже представляет собой громадную площадку для игры в мяч, на которой играют боги, а мячами им служат планеты. Более того, по свидетельству епископа Диего де Ланда, прилежного хрониста своего времени, первоначально игроками в мяч выступали сами боги, а затем, когда они окончательно покинули Землю, традицию их ритуальной игры подхватили жрецы майя, которые и познакомили с ней простых смертных.

Согласно древнейшим представлениям майя, боги играли планетами! При таких взглядах неудивительно, что земная версия этой божественной игры велась, что называется, не на жизнь, а на смерть. Капитана проигравшей команды приносили в жертву богу игры — Ксолотлю, ему рассекали грудь и вырезали еще живое, трепещущее сердце. Остальных участников побежденной команды в лучшем случае обращали в рабство, но нередки были и случаи, когда их всех тоже приносили в жертву богам. Победителей же ожидали пышное чествование и особые почести; их щедро одаривали, преподносили богатые одежды и украшения. Так как в старинных источниках упоминалось о том, что зрители осыпали героев-победителей какао-бобами, совершенно очевидно, что эти дары тропической Америки активно возделывались и высоко ценились. Принимая во внимание все эти соображения, неудивительно, что правила игры тлачтли отличались такой кровавой жестокостью, ибо она считалась земным отражением небесной игры богов в планеты, ареной которой была Вселенная.

Что же за народ были эти майя, которые воздвигли грандиозные города, пирамиды и сложные астрономические обсерватории, но, несмотря на все эти культурные успехи, готовы были в какой-то игре принести в жертву человека? Кем были их боги, игравшие планетами в своеобразный пинг-понг, который послужил прообразом этого жестокого зрелища — тлачтли?

Открытие поневоле

Генуэзский капитан Кристобаль Колон, снискавший всемирную славу под именем Христофор Колумб (1451–1506), в одном из своих плаваний оказался буквально на волосок от того, чтобы стать первым европейцем, вступившим в контакт с майя. Во время своего четвертого плавания к берегам Нового Света летом 1502 г. он отправился от побережья Гондураса. Вскоре ему совершенно неожиданно встретился торговый корабль индейцев. И хотя команда этого неведомого судна встретила темнобородых, облаченных в красочные одежды испанцев с явным дружелюбием, Колумб не решился спустить шлюпку и лично пообщаться с незнакомцами. Он решил следовать дальше намеченным курсом на восток, в хорошо знакомые ему воды Карибско-го моря. На этот раз цивилизация майя так и осталась неведомой для европейцев.

Девять лет спустя, в 1511 г., такой контакт все же состоялся. Капитан Педро де Вальдивия по высочайшему повелению отплыл из Панамы в Санто-Доминго, чтобы сообщить тамошнему губернатору тайное донесение об интригах в Панаме и передать королю подношение в сумме 20 тысяч золотых дукатов.

Вальдивия плыл на каравелле, старинном парусном судне, хорошо зарекомендовавшем себя во время первых плаваний к берегам Нового Света. У каравеллы был удлиненный корпус, низкие борта, высокая кормовая надстройка. Но у берегов острова Ямайка каравелла потерпела крушение, наскочив на коралловый риф. В числе 20 моряков, которым удалось спастись на крошечной, как ореховая скорлупка, шлюпке, оказался и капитан Вальдивия. Утлую, переполненную терпящими бедствие лодчонку без паруса и руля, на которой не было ни продовольствия, ни воды, ветры и течения прибили к восточному берегу полуострова Юкатан. В пути восемь моряков умерло, и их трупы были выброшены за борт на съедение акулам. Поэтому в лодке, выброшенной на берег, оказалось двенадцать скелетов. О том, как это произошло, пишет тот же епископ Диего де Ланда:

Джеронимо де Агвилар, священник, и Гонзало Гуэрреро, простой матрос, жили среди майя на восточном побережье полуострова Юкатан, неподалеку от города Тулум, где находилось немало пышных дворцов и оборонительных сооружений. Они выучили язык майя, вскоре стали пользоваться их доверием и даже стали советниками местного правителя.

Священник и матрос провели среди майя целых восемь лет, когда весной 1519 г. уже знакомый нам Эрнандо Кортес (1485–1547), покоритель Мексики, поставил свою флотилию из десяти кораблей на якорь в бухте у берегов острова Коцумель. Не успел Кортес высадиться на берег, индейцы, встретившие его с явным дружелюбием, сообщили грозному конкистадору, что неподалеку в плену находятся двое бородатых испанцев. Ветре-воженный Кортес собрался тотчас отправить вооруженный отряд для освобождения своих земляков, но затем предпочел послушаться совета капитана одного из кораблей, утверждавшего, что утесы и рифы в здешних водах слишком опасны, и поэтому им лучше держаться подальше от берегов.

Тогда Кортес написал несколько писем на испанском языке к правителю здешних земель, прося его отпустить пленных испанцев и передать их его людям. Однако этот жест Кортеса ни в коей мере не был проявлением христианской любви и гуманности: капитан отлично понимал, насколько незаменимыми помощниками в намеченной им захватнической кампании могут оказаться двое его соплеменников, владеющих языком майя и, кроме того, успевших познакомиться с нравами и обычаями местных жителей, совершенно чуждыми испанскому менталитету.

[15] En masse (франц.) — множество. (Прим. перев.);

[16] Воладорес, сеньоры! (исп.) (Прим. перев.)