— Как конь, копытом… — Сравнил ощущения, сидящий на хвойном ковре, парень. — Только копыто у него, размером с тарелку!
Бену, видевшему лошадей только издалека, такое объяснение ничего не объяснило, но…
— Слушай, Олег… Давай-ка валить отсюда! — Бен повертелся, как флюгер, принюхался и поморщился: к запаху пороха примешивался еще какой-то, резкий и ядовитый, словно горел совсем недалеко старый пластик. — Если Высший выживет, то здесь будет не продохнуть от всех тварей… Давай, капитан подводного назначения, не время боль кормить и холить.
— Ты совсем как мой начальник. — Олег осторожно встал на ноги, прислушиваясь к собственным ощущениям.
— Думаю, твой начальник был мужик что надо! — Бен протянул Олегу его рюкзак.
— Н-да… — Олег помрачнел и закинул рюкзак за спину, вдеваясь в лямки. — Может мы… На тебе отсюда уберемся? На ковре-самолете, разумеется! Ведь надо отсюда быстрее выбираться? Или я не прав?
— Прав. — Аркан полез во внутренний карман, доставая заветную коробочку. — Как можно быстрее и дальше…
Расставив подсвечники, морпех достал четыре огарка…
… Творец вновь перетасовал карты и принялся выкладывать новый пасьянс, тихонько улыбаясь и качая головой в такт собственным мыслям.
Сколько их у него?
Десять? Сто? Миллион?
Помнит ли он самый свой первый акт творения или давно впал в маразм творения ради самого творения, как подопытные мышки жмут рычаг, пропускающий разряд через вживленные в мозг электроды, умирая от голода и бессилия.
Есть ли у него любимцы?
И почему он — именно Он, а не Оно или Она?
Карты чередовались: рубашкой вверх, рубашкой вниз.
Туз мог лечь на даму, но сверху оказывалась тройка. Масти красные и черные, под другим углом зрения меняли цвета на противоположные, становясь красными пиками и черными бубнами.
Картинки перешептывались, стараясь не раскрывать рта и надеясь, что руки Творца сведут вместе давно любящие сердца, отведут злого врага во второй ряд, рубашкой вверх и накроют, скрывая с глаз, телом верного друга.
Или — преданного слуги. Ненужного раба, оттягивающего проклятье от своего владельца.
Что важнее?
Эти старые карты, знающие мир и помнящие руки Творца еще совсем мягкими и розовыми, а не заскорузшими от крови, мозолистыми. Или сами руки, так неторопливо достающие колоду из холщового мешочка, вышитого и подаренного самым злейшим врагом. Самим Творцом.
Руки неторопливо раскладывают карты, глаз привычно намечает ходы, а в голове, за внешним спокойствием, начинает бурлить адреналин.
Пока расклад еще в самом начале, есть возможность обмануть самого себя. Смухлевать, переложив нужные карты в нужные места, подтасовать друзей и… Наблюдать за причесанными и напудренными куклами, бегающими на поводке своего Творца.
Можно закрыть глаза и отдаться на власть самого короля всех королей — Случая…
И наблюдать за разлетающимися каменными осколками, с грустью прощаясь, с так и не получившейся реальностью, канувшей в пучину Хаоса раньше, чем с поверхности планеты стартуют первые корабли, разнося строчки очередного кода ДНК сперва по окрестностям, потом забираясь все дальше и дальше, постоянно меняясь, мутируя, то теряя, то находя свое обличие.
Можно отдать все на откуп самым сильным или самым умным. Самым любящим, страстным или холодным и властным.
А можно просто сидеть и наслаждаться новым раскладом, импровизировать, создавать любимцев, о которых будут слагать легенды, в которых нет ни пылинки правды.
Миры творятся неспешно.
Миры пекутся быстрее, чем блины.
Герои приходят, а там, где герои — там многочисленные жертвы, ведь герой это не тот, кто воспитывает в одиночку собственного сына.
Герой это тот, кто виновен в смерти других. Их смерти — его признак героичности, неповторимости и железной воли, в достижении цели.