А значит что? Значит пора бежать. Я едва заскочила в свою спальню, схватила вещи. Переодевалась я уже на конюшне. Велела гному через пол часа выезжать домой, к батюшке, с товаром. Просила поспешить и меня догнать. Он лишь качал головой да хмурил разноцветные брови.
Выглядела я, пожалуй, живописно: чувство опасности раскарило мои щеки в алый цвет, отдавая тугим и холодным узлом в животе, заставляло руки подрагивать.
Про еду я забыла. Слишком спешила. Слишком успугалась. И слишком больно ранили меня слова теперь уже бывшего мужа. И потому, заметив краюху белого хлеба и вяленную рыбу, которые остались у слуг с дороги, прихватила их с собой.
Итак, назад, по песчаному тракту нельзя. Догонит. Спрятаться и пересидеть в деревнях? Глупо. Никому нельзя ничего говорить. Кирилл же всё узнает.
Остаётся лишь один путь- болота. Не бывает непроходимых болот! Я аккуратно, потихонечку, я пройду. Там-то он меня искать не догадается!
И я собиралась уже бежать, когда взгляд упал на мою лошадь. И куда ее? Пока гном запрягал наших лошадей, я быстренько справилась с одной. Вывела ее на улицу. Кликнула молодого слугу.
- Эй, Гаврош, иди сюда. Дело есть важное. Только тебе доверить могу. Значит так, вот тебе монетки. Вот лошадь. Скачи до деревни Радостной, там возьми себе гостиницу, пива, девушку. И сиди там тише воды- ниже травы. Из комнаты не выходите. Сплетни не слушайте. Через неделю, если всё хорошо сделаешь, от хозяина большую награду получишь.
Счастливый мальчишка, сразу поверив свалившемуся на него счастью, убежал. Деревня эта стояла далеко от тракта. А если муженьку и придет идея меня там искать, до спрашивать то он будет человека в плаще, а не деревенского мальчишку.
Тихонько проскользнув вдоль дома, я скрылась в тени деревьев сада. Сердце стучало опасностью, заставляя ноги спешить всё больше. Я сдерживала себя, боясь перейти на бег.
Наконец, передо мной открылась небольшая калитка. Ну и чего здесь бояться? Разве это болота? Всё те же невысокие берёзки. Да болота может высохли давно?!
Вперёд, вперёд, вперёд! Боясь сделать круг, я прикидывала строго впереди дерево и шла именно до него. Затем следующее и ещё одно. Долго, до самой ночи я просто шла от одного дерева к другому. Почва мокла, хлюпала и пружинила под моими ногами. Не страшно. Так в низинах иногда бывает.
А какая тут природа! Красиво, зелено, звери меня почти не бояться. Я пару раз даже встречала оленей. А сколько тут птиц!
Злость моя постепенно отступала. На смену приходила горечь от собственной глупости и обида на Кирилла.
В какой-то момент я поймала себя на том, что я про себя тихонько ругаюсь с ним. Слова горели и кипели во мне, искали выход. И я заговорила. Вслух, размахивая руками я всё высказывала невидимому собеседнику. Муженёк мне казался всё омерзительнее. Я вспоминала каждое слово, каждый жест этого лицемера!
Вот ведь сынок! Послушный маменькин сынок.
- Брось каку!
- Но это ведь моя жена!
- Это не жена, это кака! Брось сказала!
- Да тётушка!
Да ладно бы он ещё маму слушался. Но тётку! Да он же взрослый мужик! А своего мнения нет?
За что он так со мной!? Лишить меня свободы? Он же понимал, как я ценю ее! Как я люблю жить! Люблю просыпаться по утрам, люблю себя и своё тело! Люблю своих близких и людей в целом, люблю любую погоду! Я чувствую жизнь и наслаждаюсь ей в каждом дне!
Я же живая! Настоящая! Искренняя!
За что?
Вспомнила вдруг старый стих, что выучила ещё подростком
Вчера еще в глаза глядел,
А нынче — всё косится в сторону!
Вчера еще до птиц сидел,-Всё жаворонки нынче — вороны!
Я глупая, а ты умен,
Живой, а я остолбенелая.
О, вопль женщин всех времен: