Вовка поднялся на ноги — его качнуло в сторону. Через пару секунд он поймал равновесие и двинулся Стасу на помощь. Его взгляд задержался на щетке, лежащей на полу. Вовка поднял ее и, разбежавшись, наотмашь ударил громилу по спине. Щетка сломалась, Вовка по инерции провернулся еще на пол-оборота, с трудом устояв на ногах. Громила чуть выгнулся назад и разжал пальцы.
Стас упал на гранитный пол и, повалившись набок, схватился за горло. Громила развернулся, увидел Вовку, криво улыбнулся и пошел на него. В его глазах не было ненависти, всего лишь желание убить. Вовка отшатнулся и попятился.
Сержант, очень крепкий на вид мужчина, с оттяжкой ударил громиле резиновой дубинкой под сгиб правой ноги. Громила оступился и повалился на мраморный пол. Удар пришелся немного под углом, тем самым серьезно повредил сустав и выбил коленную чашечку. Нога больше не сгибалась в колене, а была уродливо отставлена в сторону. Вовка посмотрел на неожиданно появившегося милиционера, лицо у него было озабоченное, но с явным оттенком удовольствия, и засеменил к Стасу. Тот уже стоял у колонны, опираясь на нее спиной, и, растирая горло, старался прокашляться.
Сержант нагнулся к громиле, чтобы развернуть его к себе лицом, но тут его кто-то обхватил за плечи и с силой стиснул их. Вовка обернулся. Второй громила, у которого был такой же страшный шрам через все лицо, легко приподнял сержанта, ноги которого беспомощно заболтались в воздухе. Сержант попытался освободиться от захвата, но громила опустил его на пол и еще сильнее сжал руки. Сержант из последних сил напряг мускулы. Все было тщетно. Громила в два рывка подтащил милиционера к колонне и с разворота кинул на нее.
Сержант взмахнул руками, вскрикнул и сполз на мраморный пол, неестественно вывернув левую руку.
В это время Стас собрался с силами и взял в руки ведро, в котором еще осталось немного опилок. Громила уже хотел развернуться, но Стас опередил его. В три прыжка он оказался возле противника, сходу запрыгнул на лавку и с криком наотмашь засандалил громиле ведром по голове. Остатки опилок дождем брызнули на пол. Громила, так и не развернувшись, с грохотом рухнул на левый бок.
Стас обернулся, посмотрел на подошедшего Вовку и, нагнувшись, схватил его за плечи. Бегло осмотрел его, ощупал, быстро и отрывисто передвигая руки по телу. Вовка поначалу немного испугался, но тут же все понял.
— Со мной все в порядке, — сказал он.
— Точно? — недоверчиво переспросил Стас, не веря в услышанное.
— Точно.
Стас поднялся и осмотрелся вокруг. Два разбитых вагона освещались вспышками белого света, в повисшей тишине было слышно, как искрит закороченная электропроводка.
Большая удача, что не случилось пожара. Егоров больше не видел потенциальной угрозы, и они с Вовкой побежали к эскалатору. Когда они поднимались, по эскалатору, идущему вниз, бежал наряд милиции — пять человек во главе с высоким, широкоплечим капитаном. Вовка и Стас на бегу обернулись, посмотрели им вслед. Что было на станции через несколько минут, они так и не узнали.
— Что он от тебя хотел? — соскочив с эскалатора, тяжело дыша, спросил Вовка.
— Не знаю, — на ходу ответил Стас. — Он не успел сказать. Наверное, то же, что они хотят всегда.
Через несколько мгновений они выбрались на вечернюю улицу. Зайдя в ближайший переулок, Стас остановил Вовку и посмотрел ему в глаза.
— Мы никогда не говорили об этом… — начал Стас. — Ты, наверное, не понимаешь, что мы ввязались в очень страшную игру. Можно воспринимать все как сказку, но мы… и ты в том числе, сейчас боремся с воцарением зла во вселенной.
Считается, что из поезда с черепом сможет выйти только ребенок. Возможно, это ты. Это значит, что ты под прицелом в первую очередь. Мы вступили в открытую и неравную схватку. Уйти в сторону невозможно.
— Я понимаю это, — сказал Вовка и посмотрел на Стаса открытыми миру глазами, но в них была уже совсем не детская серьезность.
В это мгновение Егорову стало страшно. Страшно оттого, что все, что он сейчас сказал Вовке, — правда. При участии взрослых этот ребенок… да, в общем-то, уже и не ребенок, ввязался в самую настоящую войну и, похоже, становится в ней ключевой фигурой.
— Домой нам возвращаться нельзя, — сказал Стас. — Сейчас мы поедем к моему учителю. Какое-то время поживешь у него. Он очень приятный старичок.
В ответ Вовка лишь пожал плечами, как бы давая понять, что он не согласен с этим, но подчиняется.
Есть в Москве такие места, попав в которые, человек не хочет оттуда уходить.
Чаще всего это связано с воспоминаниями о пережитых событиях. Еще более притягательной становится местность, если где-то поблизости живет человек — с большой буквы Ч. Среди знакомых Стаса такой человек был. Его бывший учитель, по сей день преподававший в университете историю. На кафедре истории было немного преподавателей, с кем можно было не просто поговорить, а получить удовольствие от беседы. Ну а из истории Андрей Борисович знал, кажется, все. По крайней мере, Егорову так казалось.
Поднявшись на четвертый этаж, Стас остановился перед знакомой дверью коммунальной квартиры с восемью звонками, выстроенными сверху вниз. Вовка заметил волнение Стаса и улыбнулся. Он очень много слышал об этом учителе. Вовка протянул руку и, нажав на профессорский звонок, выжал две коротких трели. От неожиданности Егоров вздрогнул и посмотрел на Вовку. Он, конечно, прежде чем ехать к профессору, договорился с ним по телефону, но все же близость личной встречи его волновала.
— Это чтобы долго не переживать, — ответил Вовка.
Стас кивнул, закрыл глаза и задержал дыхание. За дверью послышался шорох от скользящих по полу шлепанцев. Егоров выдохнул и усмехнулся. Профессор так же, как и раньше, шаркал по полу. Наверное, Стас узнал бы эти звуки из тысячи подобных.
Замок щелкнул, дверь открылась, и на пороге появился седой старичок с морщинистым, чисто выбритым лицом. Он несколько секунд смотрел на гостей, и постепенно его лицо стало расплываться в довольной улыбке.
— Станислав, — пропел старичок. — Голубчик, ты ли это?
— Я, профессор.
— А это, значит, и есть Владимир…