Токийский Зодиак: читать начало книги онлайн

Больше всего меня взволновало то, что жертва была изнасилована. Выяснили группу крови насильника. Группа 0, как у меня.

На убитой было знакомое мне кимоно. Ваза, которой убили Кадзуэ, когда я выходил, стояла в комнате на столе. Я очень удивился, узнав, что Кадзуэ был тридцать один год. Она выглядела моложе. Может, специально накрасилась, чтобы казаться посвежее… Вместе со страхом я тогда испытывал жалость к ней. Жалость к жертве и желание наказать убийцу. Как же так! Я обнимал эту женщину, и ее убили, стоило мне выйти за порог!

Дело об убийстве Кадзуэ передали другому управлению, и я не имел формальных оснований участвовать в расследовании. Несколько дней ничего не происходило, и вот 2 апреля я получил срочное письмо в коричневом конверте. Оно было отправлено накануне, если судить по штемпелю, и адресовалось мне лично. В самом начале было написано: «По прочтении сжечь», что я и сделал. Привожу содержание письма, как запомнил:

Нам, членам «Общества фазана», выступающего в защиту интересов империи, стало точно известно, что 23 февраля в Каминогэ вы совершили убийство Кадзуэ Канэмото. Мы глубоко возмущены тем, что вы, офицер полиции, решились на такое преступление. И, конечно, ваш поступок не может остаться безнаказанным. Однако мы понимаем, что в условиях, в которых сейчас находится наша родина, соотечественники не должны поедать друг друга.

Принимая во внимание ваше положение, мы готовы снять с вас вину за содеянное, если вы со всей ответственностью окажете нам помощь в решении стоящей перед нами важной задачи. Содействие потребуется от вас лишь один раз; в дальнейшем никаких других поручений с нашей стороны не будет.

Теперь конкретно о вашем задании. Вам надо похоронить шестерых женщин. Все они были казнены как китайские шпионки. Предавать это дело огласке нельзя, поскольку оно может стать поводом для начала японо-китайской войны. Необходимо представить его как криминал, будто этих женщин убил кто-то из гражданских. Никто из нашей организации не может быть вовлечен в эту операцию, использовать наши автомобили тоже нельзя. Вы должны будете под свою ответственность раздобыть автомобиль и похоронить шесть трупов в определенных местах, определенным образом и в определенное время. Если при выполнении задания вас задержат, мы не несем никакой ответственности. Выход из положения вам придется искать самому.

Трупы сложены в кладовой известного вам дома Кадзуэ Канэмото в Каминогэ. На выполнение задания вам дается неделя – с 3 по 10 апреля. Развозить тела лучше в ночное время. Дорогу у местных жителей ни в коем случае не спрашивать, в рестораны и кафе не заезжать. Никаких следов не оставлять. Запомните: это в ваших интересах. Карты, которые вам понадобятся, прилагаются. Надеемся, вы справитесь с заданием.

Стоит ли говорить, что это письмо ошеломило и раздавило меня. Тогда же я впервые понял, что будет практически невозможно доказать мою непричастность к убийству Кадзуэ Канэмото.

Мало того, что кто-то мог видеть, как я входил в дом Кадзуэ вместе с ней, а вышел один, так еще ее убили между семью и девятью вечера. Я вошел к ней после половины восьмого. В это время Кадзуэ, естественно, была жива. Я ушел где-то без десяти или без пятнадцати девять. То есть провел с ней бо́льшую часть времени в промежутке, когда ее убили. А те самые десять-пятнадцать минут до девяти – единственное «окно», оставлявшее мне шанс на оправдание.

Кроме того, сразу определят, что у Кадзуэ был контакт с мужчиной. И тут уж мне никак не отвертеться.

Я был в отчаянии, понимая, что моей карьере пришел конец. Единственный путь к спасению – сделать дело так, чтобы «Общество фазана» осталось довольно, но я даже помыслить не мог, как буду решать эту проблему.

Мне доводилось слышать о существовании тайных обществ, связанных со школой Накано[39]. К жизни обычного полицейского, таких людей, как я, они отношения не имели. Если это серьезная организация, есть надежда, что ее люди выполнят данное мне обещание.

То, что я прочитал в письме, сразило меня. Я думал, что тела надо просто похоронить все вместе. Но в письме было сказано иначе: для каждого тела определено свое место, и эти места разбросаны по всей Японии.

Дело предстояло трудное, за одну ночь не справиться. В письме были указаны не только места, где я должен похоронить тела, но также маршруты и даже глубина, на которую их следовало закопать. Все места отмечены на картах, но без подробного описания. Просто: окрестности такого-то рудника. Хорошо, что без деталей, иначе я наверняка запутался бы в поисках. Ведь бывать в тех местах мне прежде не доводилось.

И еще я почувствовал тогда, что люди, планировавшие эту операцию, скорее всего, тоже там не бывали. Если б это было не так, ориентиры на картах были бы обозначены более четко.

До сих пор не могу понять, зачем понадобилось развозить тела по разным районам. Скорее всего, чтобы инсценировать невероятное по своей дикости преступление. Почему они расчленили тела убитых, можно догадаться, – чтобы они поместились на заднее сиденье «Кадиллака», который я смог раздобыть. Иначе я с ними намучился бы. Сделали так, чтобы мне было легче таскать?

На следующий день я не знал, к чему приложить руки. Только думал и думал. Разумеется, к убийству Кадзуэ я никого отношения не имел. Можно, конечно, не переходить опасный мост, на который меня толкают. Наверное, имеются и другие возможности, чтобы выжить в такой ситуации. Но, как я уже говорил, обстоятельства складывались против меня. Пусть я не убивал Кадзуэ, но у меня с ней была связь. Это факт, и его надо честно признать. Одного его достаточно, чтобы начальство сняло с меня стружку за поведение, недостойное сотрудника полиции. Шансов доказать свою непричастность к убийству Кадзуэ Канэмото у меня один на тысячу. Но даже если мне и удастся это сделать, в газетах такого понапишут, что придется оставить службу под насмешки сослуживцев. Я уж не говорю о семье, которая не устоит под таким ударом.

Тогда же меня обожгла одна мысль. В жизни человека может случиться событие, когда он как бы оказывается на грани жизни и смерти. В тридцать лет меня поставили руководить следственным отделом, после чего я смог вздохнуть спокойно, завести ребенка… Я должен поддерживать не только себя, но еще содержать жену и сына. И ради них готов на все.

Стоит ли говорить, что в 1936 году автомобиль я приобрести не мог. Времена были такие: личных машин не было ни у кого – ни у сослуживцев, ни у бывших одноклассников, имевших доход повыше моего. В управлении имелись машины, но за день-два я со своим делом не справился бы, а взять машину на бо́льший срок нечего было и думать.

Где же достать машину? Я всю голову изломал, пока не вспомнил строительного субподрядчика, проходившего у меня по одному делу о мошенничестве. В его фирме было не все в порядке, поэтому он прямо-таки горел желанием мне услужить. Конечно, связываться с таким типом нежелательно, но других вариантов у меня не оставалось.

В управлении я считался сотрудником, с которого следует брать пример, – за все время службы ни одного пропущенного дня. Поэтому когда я обратился к начальству с просьбой дать мне отпуск на неделю, придумав историю о заболевшей жене, которую надо отвезти на лечение на горячие источники Ханамаки неподалеку от дома ее родителей, меня без малейших проблем отпустили. Мой путь действительно лежал в Тохоку. По дороге, подумал я, можно будет остановиться в Ханамаки и купить сувениры для сослуживцев.

4 апреля я сообщил жене, что еду в командировку, и попросил ее приготовить к вечеру рисовых бэнто на три дня. Ночью подъехал к дому, где жила Кадзуэ, выбрал из сваленных там как попало тел два, которые надо было похоронить в первую очередь, завернул их в старую одежду и отправился в Кансай.

В письме содержались строгие указания насчет того, где и в каком порядке хоронить тела. Определять их надо было по одежде и отсутствующим частям, отрубленным или отрезанным. Я будто оказался в морге среди изуродованных трупов.

Надо было спешить, тела могли начать разлагаться, пойдет запах. И потом, в доме Кадзуэ по той или иной причине могли провести повторный обыск. Так что времени оставалось в обрез.

Тогда по ночам машины на дорогах почти не останавливали. Но на крайний случай у меня было служебное удостоверение. Как-нибудь вывернусь. Должен вывернуться.

До рудника Ямато в префектуре Нара в ту ночь я не добрался. Когда начало светать, свернул с шоссе на горную дорогу в районе Хамамацу и немного вздремнул на обочине. Ночи в апреле короткие, для таких дел, как мое, пора неподходящая. Я понял, что в отведенное время могу не уложиться.

Не хочется подробно писать об охватившем меня тогда страхе, хотя я много раз думал, что у меня сердце остановится. Значительную часть пути предстояло преодолеть по горным дорогам, бензина много не сэкономить. Я взял с собой три канистры, но не был уверен, хватит ли этого запаса. Заправок на дорогах тогда было мало, не то что сейчас. Кроме того, на заправке меня могли запомнить, чего мне с таким грузом в машине совсем не хотелось.

После Нары мне предстояло отправиться в Хёго, на рудник Икуно. И дальше по порядку: в Гумму на одноименный рудник, в Акиту, рудник Косака, Иватэ – Камаиси, Мияги – Хосокура.

Позаимствованный мной «Кадиллак» не мог вместить все шесть тел. Сначала я подумывал, не взять ли мне грузовик, но пришел к выводу, что это не самый подходящий вариант для объяснений с полицией, если остановят по дороге. На «Кадиллаке» придется совершить две поездки – на восток и запад от Токио. Если б в первый рейс я загрузил в машину три тела, то после Нары и Хёго одно тело пришлось бы вести в обратную сторону, в Гумму, которая по порядку стояла третьей. В Наре и Хёго я должен был похоронить два тела на большую глубину – полтора метра, а в остальных местах мог копать мельче. То есть по трудозатратам получилось бы примерно одинаково. Вот почему в первый рейс я взял два тела, а не три.

Меня очень тревожил строгий порядок маршрутов, которыми мне предстояло следовать. Нельзя исключать, что по дороге меня могла ждать засада или какая-то западня. Но другого пути все равно не было.

[39] Центр подготовки агентуры для проведения спецопераций, созданный японской императорской армией в Токио в 1938 г.