– Это мы пристали? Я посмотрю, как ты все это королю будешь объяснять!
– Как? – ужаснулся Мафей. – Вы скажете Шеллару? А как же…
– Что – как же? Ольга скажет, что видела Толика. Ты что, хочешь, чтобы она обманула его величество? Тебе, может, оно и не впервой любимому кузену фиалки за уши совать, а Ольга даже мысли допустить не может, чтобы лгать королю. Тем более ты сам должен знать, как сложно его обмануть. И чего этот лопоухий Толик так тщательно прячется от его величества? Все равно король о нем знает. А рано или поздно и лично познакомится. Если вы так уж решительно намерены были приятеля спрятать, неужели нельзя было как-то учесть, что Ольга его все равно увидит? Вы же все знаете, что Ольга видит невидимое.
– Мы с Толиком не думали, что она его увидит. Я же говорил, заклинание было запредельного уровня!
– Маги недоученные! – возмутился Кантор. – Сами не знаете, так у наставника бы спросили, что такое абсолютный иммунитет к определенному виду магии!
– Мы с Силантием советовались…
– Нашел с кем советоваться! С Силантием из школы Змеиного Глаза, который о стихиях знает только необходимый минимум второстепенного курса! У мэтра Истрана надо было спросить! Или у того суперкрутого эльфа! И что теперь делать будем?
– Я не знаю…
– Невероятно полезный совет! – съязвил Кантор. – А ничего более конструктивного тебе в голову не приходит?
Мафей подумал и выдал «более конструктивный» вариант:
– Я у мэтра Истрана спрошу…
Кантор только плюнул в сердцах.
Глава 2
Король Поморья и его старший сын молча сидели за тяжелым дубовым столом в королевском кабинете и выжидающе смотрели друг другу в глаза. Между ними важно расхаживал крупный черный ворон с золотыми колечками на лапках и что-то пристально высматривал на поверхности стола, то одним глазом, то другим, смешно склоняя голову набок.
– Будет в гляделки-то играть, – сказал наконец Зиновий, понимая, что безмолвный отпрыск вряд ли заговорит первым. – Набрался смелости перечить отцу, так иди до конца. Нечего отмалчиваться.
Пафнутий пожал плечами:
– Я все сказал. И по-прежнему жду ответа.
– Он все сказал! – передразнил наследника его величество. – Строптивый мальчишка! Выдрать бы тебя как следует, чтоб не лез куда не просят! Чего молчишь, я что, сам с собой разговариваю?
– Если вы хотели только высказать свое недовольство, – неохотно отозвался наследник, – то я ухожу. Я и так знал что вы недовольны.
Зиновий погладил птицу и вдруг хитро усмехнулся. Черные глазки-бусинки под седыми бровями слегка прищурились, отчего его величество стал похож на шкодливую мышь, вплотную подобравшуюся к сыру.
– Дерзишь, Пафнутий. Раньше ты себе такого не позволял.
– Надоело, – кратко объяснил Панфутий.
– Лучше бы тебе молчать надоело! Опозорил отца перед всем миром, а теперь молчит! То ли отвага кончилась, то ли без Шеллара не сообразишь, что сказать!
– Мне нечего сказать. Извиняться не стану. Слов обратно не возьму. Добавить к сказанному ничего не желаю. Все.
– Не желаешь, вот как. Что ж, упрям ты был всегда. А вот смелости тебе недостает. Вон даже сейчас в меч вцепился – боишься, значит. И какой из тебя, такого труса, король?
– Вы полагаете, нам здесь нечего опасаться? Я все больше сомневаюсь в вашем душевном здравии.
– А есть чего?
– Вы сами не догадываетесь, что будет, если мы не уйдем?
– Хочешь опять отца дураком выставить? Я не догадываюсь, я знаю. Придут меня убивать. Этого ты боишься?
– А не надо?