Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В-третьих, была Эрика. Была ли она такой всегда, или обзавелась какими-то хитрыми приспособлениями, но не было слов, чтобы выразить её способность к завываниям. В кульминационных моментах тех длинных композиций, которые истощали ее, вызывая содрогание, она безмолвно поднималась в воздух, подобно Име Сумак, странной перуанской певице, выступавшей не так давно.

Общий эффект, не только — и не столько — от рока, был, в любом случае, изнуряющим. У некоторых постоянных клиентов были настоящие конвульсии, но они продолжали ходить на эти концерты. Полагаю, что им нравилось превращаться в эпилептиков.

Время от времени что-то похожее на стереоэффект звучало за кулисами. Всенаправленное рычание с широким диапазоном, которое росло и росло, как будто растягивалось вдоль клавиатуры органа в кафедральном соборе. Никто не мог понять, что это было. Но все были уверены в одном — такой звук не мог издавать старый орган Хаммонда, стоящий на сцене. В эти моменты цветные огни в зале начинали скользить по воздуху, как отблески из глубин ада. И Эрика превзошла сама себя, чтобы возвыситься над шумом. Я мог почти поклясться, что смесь страха и ликования на её лице были настоящими.

Аудитория «съела» это, и «Сгусток» стал обычной достопримечательностью, привлекая репортеров, туристов и уголовников. Пит Муцио выкупил соседний магазин кофе-эспрессо и разрушил смежную с клубом стену, чтобы получить больше свободного места.

Я тоже попал на крючок, и возвращался в клуб каждую неделю. Наконец, я осознал, что меня влечет не музыка, которая стала какой-то беспокойной и одиозной, а сама Эрика.

Я узнал о ней больше, просто покупая группе пиво в перерывах между выступлениями или играя роль разносчика травки. Она была странным, уклончивым ребенком, но я был уверен в том, что она чего-то боится, и мои чувства к ней усуглублялись чувством жалости и неким инстинктивным желанием защищать её.

Однажды ночью мы пили с ней у барной стойки наедине, и она, наконец, стала более откровенной со мной. Я сделал какое-то глупое замечание о том, что она казалась нервной. Это была моя попытка разрушить стену её сдержанности — она всегда казалась возбуждённой. Фактически, я никогда не видел её спокойной.

— Я нервная? — удивилась Эрика. — Думаю, да.

Она потянулась за сигаретой, в этот раз из обычного табака.

— Это из-за работы. Только раньше я могла успокоиться с помощью травки или нескольких глотков джина. Теперь ничто, кажется, не помогает.

— И в чем твоя проблема? — поинтересовался я.

— О, множество мелочей.

Она сделала глубокую затяжку и медленно выпустила дым из легких.

— Тот жуткий менеджер отнимает у нас большую часть денег. Барабанщик положил глаз на меня или на Томми, или возможно на нас обоих… кто знает? Томми тоже изменился. Он не говорит нам, откуда берёт аранжировки или где достаёт те сумасшедшие инструменты. Знаешь ли ты, что новые участники группы и даже осветитель никогда не говорят, где они работали раньше?

— Это пугает тебя? — спросил я.

— Возможно, что должно пугать, — ответила Эрика. — Я долго была в секте, поклоняющейся дьяволу, об этом я уже рассказывала. Поклонение — не всё, чем занималась эта секта. Некоторые её члены весьма злы на меня, и мне кажется, что человек с сильной энергетикой, играющий сейчас в нашей группе, тоже из той секты. Но он, как и все, молчалив, и я не уверена, что это именно он. Человек этот дружен с Питом Муцио, у них, кажется, много общих дел. Но хуже всего — музыка.

— Музыка! — Воскликнул я. — Это — то, что сделало тебя звездой!

— Я знаю, но это всё ещё пугает меня. Когда я нахожусь на сцене, я не могу сказать откуда приходит половина звуков. Они идут не из тех сумасшедших коробок с решетками и неоновыми трубками; это просто макеты, художественное оформление на обычных электронных инструментах. Тот рев, стонущий шум из-за кулис — вот, что овладевает мной. Клянусь богом, я обыскивала каждый квадратный дюйм за кулисами — там нет такого большого пространства. Если никто не умудрился встроить динамики в кирпичную стену и замаскировать их, то этим звукам просто неоткуда взяться. И зачем кому-то делать такое? Это не имеет смысла даже в качестве рекламного трюка, так как Томми не позволит никому даже говорить об этом, — заключила Эрика.

Я вспомнил, что один знаток звукотехники рассказывал мне, как он попытался записать на пленку выступление Эрики и скрытые звуки, но странный шум из-за кулис никогда не записывался.

Эрика допила мартини со льдом, который уже превратился в воду, и продолжила:

— Я расскажу тебе то, что раньше никому не рассказывала. После того, как папа умер, я нашла коробку с письмами от его отца, Эриха Цанна, адресованного моей бабушке. Они были написаны в Париже, в основном в 1924 и 1925 годах. Я могу немного читать по-немецки, так как дома мы часто говорили на нём.

Письма повествуют о событиях, когда старик играл на своей скрипке в полном одиночестве ночью на чердаке, где он жил. Он, кажется, намекает на то, что рядом с ним что-то было, и только звук скрипки отгонял это от Цанна.

Есть одно письмо, в котором он рассказывает, что испытывает чувство вины за то, что «совал свой нос в вещи, которые лучше оставить в покое». На немецком языке это не звучит так вульгарно. И в одном фрагменте, который я перевела со словарём, Цанн говорит о том, как он в полночь выглянул из окна и увидел «тёмных сатиров и вакханок, что исполняли безумный танец и кружились в бездне облаков, в тумане и среди молний».

Сумасшедший, ха? Он, должно быть, был действительно в нервном расстройстве. Но я нашла другое письмо в коробке — отчет Парижской полиции, говорящий, что Эрих Цанн исчез, и его не удалось найти. Это, должно быть, был ответ бабушке в Штутгарт на её запрос о пропавшем Цанне.

Пит Муцио подобно дьяволу материализовался в облаке дыма позади Эрики:

— Перерыв закончен, Эрика? Время для последнего выступления.

Его волчья улыбка казалась насмешкой, хотя я не думаю, что он слышал наш разговор.

Пока я сидел в ожидании музыки, мне пришло в голову, что между старым Эрихом Цанном и его внучкой есть что-то общее. Он, возможно, был сумасшедшим, и Эрика такая же странная. Да и круг её общения — такие же сумасшедшие. Но в то же время я видел, как эти очевидные параллели могли бы довести того, кто и так был нервным и встревоженным, до полного безумия.

Я пытался придумать, как помочь Эрике сбежать из «Багрового Сгустка». Может ей как-нибудь взять отпуск, а затем продлить его? Но здесь была дилемма: именно в этом клубе группа стала успешной, а Пит Муцио (да будут прокляты его острые клыки) состряпал контракт таким хитрым образом, что в нём нет лазеек. По каким-то причинам Томми, лидер группы, отказался сокращать композиции или говорить, почему не делает этого. И при этом он отклонил предложения, которые, возможно, привели бы группу к настоящей известности.

Томми с его прической Иисуса и полуслепыми, направленными внутрь себя глазами, казалось, был постоянно обкуренным, и если он был слишком далёк от того, чтобы позаботиться о себе, как можно было ожидать, что он будет волноваться об Эрике?