Вдобавок он сказал, что видит мою супругу и что я с ней уже знаком. Он даже описал ее мне:
– Она небольшого роста, худенькая и светленькая.
Я прикинул: «Ходова, что ли?» Почему-то именно она пришла мне в голову в первую очередь. Мы с ним еще о чем-то перекинулись парой слов, потом я вышел и думаю: «Ничего себе!» По сравнению с Катей я был обычным гопником. Она же была девочкой из достаточно успешного круга, вроде ребенка богатых родителей, но все же не совсем.
Поначалу отношения с Катей развивались довольно медленно: мы здоровались в клубе, целовали друг друга в щечку, дежурно спрашивали «как дела?». Я всегда был душой компании и старался сделать так, чтобы ее подруги полюбили меня; и они действительно меня любили. Тогда между мной и Катей были лишь теплые дружеские отношения, хотя я и проявлял явные знаки внимания и даже испытывал к ней определенные чувства. Не сказал бы, что мне тогда сорвало башню, что я ни на кого, кроме нее, не мог смотреть, что мое состояние было близко к паранойе – нет, все было очень легко и непринужденно.
В конце сентября или даже 1 октября, в день ее рождения, я получил сообщение: «Димасик (так она называла меня), привет! У меня сегодня день рождения, отмечаю в ночном клубе «50 на 50», приходи!» Я читаю это СМС и думаю: «С удовольствием бы пришел, но у меня нет ни копейки денег». Все, что только было можно (от отца мне осталась золотая цепочка и перстень, которые я носил по тогдашней моде), я заложил в ломбард. И уже должен был за это денег. У меня не было даже тысячи рублей на цветы. У меня не было других вариантов, кроме как написать в ответ: «Катюш, поздравляю тебя с днем рождения!», пожелал ей всего и добавил: «К сожалению, не смогу прийти, у меня сегодня очень важная встреча». Хотя никакой встречи, естественно, у меня тогда не было: мы с другом просто гуляли по городу и обсуждали эту тему.
Катя тогда на меня очень обиделась. На следующий день я что-то написал ей, но она не ответила. Она не думала, что у меня могут быть какие-то сложности или что-то еще. Восприняла все очень негативно (вернее, по-своему, что я просто не хочу прийти или предпочитаю какую-то встречу ее вечеринке) и на какое-то время замолчала. Мне было плохо: ведь на этом дне рождения у меня была реальная возможность начать развивать наши отношения или просто как-то себя хорошо проявить. А еще плохо было от того, что не было денег и я чувствовал себя связанным по рукам и ногам. «Наверно, в большей степени деньги нужны для того, чтобы хотя бы с девчонками ходить в кино и рестораны – и тем самым чувствовать себя мужчиной», – думал я в тот момент. Но я не имел возможности тогда всего этого делать и поэтому очень злился на себя.
Усугубляло ситуацию то, что я, как мне казалось, не мог ничего изменить. Я смотрел вокруг и понимал, что не знаю, где заработать денег. Это был очень сложный период: каждый день в ломбарде капали высокие проценты за долг. И чем дольше ты тянешь, тем больше становится сумма задолженности. Ты начинаешь искать деньги и всячески пытаться где-то перезанять, сделать так, чтобы эти деньги можно было хоть как-то вернуть.
В итоге я так и не смог обратно выкупить цепочку отца. Я оставил ее в ломбарде из-за одного знакомого, который тогда крутился около нашей компании. Он даже не был моим другом. У знакомого был, по-моему, день рождения, и он сказал: «Слушай, давай заложим твою цепочку, возьмем пять тысяч (или десять – я уже не помню), погуляем от души, а я тебе потом их верну». И я заложил при нем эту цепочку. Через некоторое время «знакомый» просто потерялся. А когда проходит тридцатидневный срок на возврат долга в ломбарде (по крайней мере, у нас там были такие правила), залог уходит в продажу. И я не смог догнать свое сокровище. У меня не было денег вообще, и тем более 5–10 тысяч. Тогда это было очень много.
Неприятная ситуация: цепочка была единственной «материальной памятью» о папе. Ее можно было носить и чувствовать его невидимую поддержку. Этот период в жизни мне очень дорог: всегда, что бы я ни делал, я вспоминаю о том времени и очень не хочу, чтобы подобное повторилось – жуткое осознание того, что у тебя нет вообще никаких возможностей.
В то же время история с цепочкой стала стимулом для того, чтобы начать свой бизнес и больше не иметь материальных проблем. А Катя – супермотивацией и в самом начале моего делового пути, и сейчас. На начальном этапе развития «ТранзитПлюс» я хотел видеть рядом с собой только тех людей, которым доверял на сто процентов. Людей, которые будут верить в идею бизнеса, как я, и первое время смогут работать без прибыли, без денег. Так и получилось: со мной работал Алексей Николаев, он занимался логистикой, так как имел опыт курьером работы в СПСР-экспресс, а на позицию маркетолога я пригласил Катю, которая тогда уже была моей девушкой.
Она закончила с красным дипломом Московскую академию предпринимательства по специальности «маркетинг», работала маркетологом в торговом центре «Мега» и помогала мне с разными акциями. В то время я уже понял, что моей компании дико не хватает клиентов. Время от времени я консультировался с Катей, иногда забегал к Олесе, просил у нее совета, как мне продвинуть свой продукт. И как-то с Катей мы посидели-подумали, и я просто сказал: «Приходи работать ко мне в “ТранзитПлюс”. Я буду платить тебе такую же зарплату, что и “Мега”, чтобы ты не чувствовала, что ушла в никуда. И ты мне поможешь с маркетингом». Так я переманил ее к себе. Она не начинала разговоров из серии «Плати мне больше денег», но беспокоилась о моральной стороне вопроса: «Это же мое первое место работы, там коллектив, люди, они надеются на меня». Я ответил: «Мне тяжело, я не могу продолжать заниматься еще и привлечением клиентов». Катя подумала пару дней и сказала: «Хорошо, я напишу заявление на увольнение».
Она перевезла свои вещи ко мне в офис, мы поставили в мой кабинет второй стол с компьютером. Его фото есть в первой книге. Я был тем человеком, который постоянно выезжал куда-либо: на встречи или отгрузки, регулярно мотался в Китай. А Катя использовала классические методы привлечения клиентов, то, чему учили в университете, и еще то, чему она научилась в торговом центре. Мы с ней написали план того, что нам нужно сделать.
На тот момент у компании не было фирменного стиля, не было сайта, визиток, буклетов, печатной продукции – не было ничего. Был просто Дмитрий Портнягин и компания «ТранзитПлюс» с соответствующей подписью в электронных письмах и скайпом. Мы заказали создание логотипа у знакомого моего друга в Ярославле за 5000 рублей. Он нарисовал визитку с компасом, она до сих пор у меня хранится. С тех пор фирменный стиль компании менялся четыре раза, но тот опыт был самый первый. Причем, когда дизайнер прислал мне его, я был в восторге и сказал: «Супер, оставляем!»
С одной стороны, то были тяжелые времена безденежья, с другой стороны, я с большой ностальгией вспоминаю многие моменты. Например, как мы с Катей вдвоем без малейшего опыта в дизайне сами рисовали всю нашу рекламную продукцию: прикидывали, какая она будет, где что будет расположено. У нас было очень приблизительное понимание, как все должно выглядеть. Катя связалась с типографией. У нее уже были полезные контакты, и нам сделали большую скидку. Мы заказали визитки, буклеты, листовки и начали во всех письмах ставить логотип компании. Хотели показать всем, что у нас есть лицо!
Мы пользовались тогда любыми инструментами для привлечения клиентов. Катя размещала на бесплатных досках объявлений информацию о нашей компании, покупала небольшие рекламные места в журналах, собирала базу оптовых компаний из «Желтых страниц», которые, вероятно, занимались продажей товаров из Китая. И мы тогда разослали с ней тысячу писем, не электронных, а настоящих. Каждое письмо было с моей настоящей подписью и запаковано в конверт с указанием фамилии, имени, отчества потенциального клиента. Алексей предложил услуги «СПСР-экспресс» с большой скидкой, но я сказал: «Леша, мы сделаем это обычной почтой». Мы отправили 1000 писем, и ни от одной компании не получили ответа. Этот канал привлечения клиентов не работал. Доски объявлений – тоже. Мы делали листовки и ходили по торговым центрам, раздавали продавцам во всех павильонах: с одеждой, обувью, сумками. С данного канала привлечения мы получили несколько клиентов. Это был хоть какой-то прогресс, и мы продолжили делать то же самое в других торговых центрах.
Катя действительно очень много работала. Рано утром я увозил ее на работу и возвращался только поздним вечером. Я приезжал за ней после погрузочно-разгрузочных работ. В моем микроавтобусе почти всегда были сложены задние сиденья. Я забирал ее, и мы ехали домой, ужинали и обсуждали, как прошел день. Дима Портнягин, молодой начинающий предприниматель с горящими глазами, и Катя Ходова, специалист по маркетингу. Такая вот команда!
Потом мы начали участвовать в выставках, и Амурская ярмарка стала одной из первых. У нас до сих пор есть грамота 2009 года, что мы участники выставки «АмурЭкспоФорум». Катя заказывала баннеры, которые мы сами натягивали на стенде. На специалистов денег не было. Именно поэтому наши баннеры всегда были ужасно мятые и выглядели не очень привлекательно. Да что там, у меня не было денег даже на стрижку, и на эту выставку я приехал заросший, как медведь. Но это не помешало мне с утра и до позднего вечера носиться и предлагать всем услуги по закупкам и доставке грузов из Китая.
Там была проведена очень большая работа, и Катя – тот человек, который меня усилил. Именно она. Она взяла на себя часть дел, которые я не смог бы сделать физически, у меня не хватило бы времени. И она относилась к этой работе очень ответственно. Отличница, гуманитарий, человек, который может сидеть и сосредоточенно выполнять монотонную работу в течение нескольких часов, – чего я не умею абсолютно и чему никогда не научусь!
Она до сих пор отвечает на множество электронных писем каждый день, проводит совещания и проверяет состояние наших дел буквально по часам. А тогда, в Благовещенске, в любых сложных ситуациях она просто смотрела на меня, и я чувствовал в ее взгляде веру – в меня и успех компании. Все, о чем я ее просил, она просто брала и делала.
Сейчас, по прошествии многих лет, я могу сказать, что Катя очень сильно мне тогда помогла, потому что верила в то дело, которым мы вместе занимались. В то же время она была моей девушкой, которую я очень любил. Но так же сильно я любил и свой бизнес. Уже тогда я понимал, что Катя идеальный сотрудник, который никогда меня не демотивирует, не сомневается во мне, не ноет, а просто берет и делает свою работу. И берет себе работы столько, сколько вообще способна выполнить, – по максимуму. И не только по маркетингу! Все, что нужно, – оформление документов, заключение договоров, текущая работа с контрагентами и многое другое. Разгрузить меня – вот что было и, наверное, до сих пор остается ее основной функцией в нашем общем деле.
Долгое время мы работали в условиях кризиса, когда, помимо вопроса, где взять клиентов, всегда стоял вопрос, где взять деньги. И на эти вопросы мы каждый день старались отвечать. Катя приходила на работу вместе со мной. В восемь утра мы были уже в офисе, включали компьютеры и начинали составлять план на день. Я быстро отвечал на сообщения в скайпе, на имейлы. Катя делала рассылки, искала новых клиентов. К обеду я должен был закончить офисные дела и ехать в Китай, чтобы загружать машину: проверить качество товаров, все взвесить, написать спецификации, принять документы от китайцев и успеть до вечера вернуться домой.
Иногда не успевал сделать всю эту работу вовремя. Тогда я покупал китайскую лапшу и ел прямо на складе, сидя на коробках. Потом часто ехал не в гостиницу, а в банный комплекс. Он стоил дешевле – 20 юаней, и, помимо банных процедур, там можно было поспать в большом общем зале и поесть. Я оставался там, звонил Кате, говорил, что сегодня не приеду, потому что не успеваю. Она отвечала: «Хорошо, я буду тебя ждать».
Конечно, мы долго притирались друг к другу. Когда у тебя что-то не клеится в бизнесе, ты начинаешь срываться на всех вокруг, тебе кажется, что они виноваты в чем-то. Мы с Катей, бывало, очень сильно ругались, когда кто-то что-то не сделал, или сделал некачественно или не в срок. Катя была тем человеком, на которого я мог сорваться в любую секунду. Она убегала из кабинета в слезах, и мы могли несколько дней не разговаривать. И в эти периоды работа была заморожена, ни у кого не было настроения что-то делать.
В первый год совместной работы мы с ней расставались раз двадцать. В том смысле, что она говорила: «Все, ищи себе нового сотрудника, я не буду эту работу дальше делать». Потому что я был очень жестким и вспыльчивым. Я был фанатиком, думающим только о работе. Больше вокруг вообще ничего не существовало! Если что-то не получалось, я просто начинал рвать и метать, и тогда искры и щепки летели во все стороны: сотрудники частенько попадали под горячую руку.
Прошел, наверное, год, а результата не было. Я продолжал платить всем зарплату, хотя очень часто ее задерживал, так как денег не было. В такие моменты я собирал общее совещание с сотрудниками и говорил: «Ребята, дайте мне еще неделю. Я все вам выплачу, но сейчас нам очень важно отправить грузы, потому что если мы этого не сделаем, мы не увидим деньги от клиентов и не сможем растаможить следующие грузы». Каждая копейка была на счету. И все входили в положение. Но напряжение сохранялось, люди думали, что раз они не получают зарплату, значит, компания нестабильная.
В один из таких тяжелых моментов у нас с Катей произошла очень серьезная ссора, во время которой она сказала: «Что это за бизнес такой, который не приносит денег?!» Для меня это был удар в самое сердце – то, что она все-таки сказала такое. В воздухе давно витало ощущение, что компания не выживет, что мы ничего не сможем, но все молчали, а Катя на эмоциях взяла и высказала все вслух. Я был не то что обижен, я был просто уничтожен этой ее одной фразой и сказал, что мы расстаемся, расстаемся окончательно. На этом моменте я оборвал историю о Кате в первой книге.
Через две недели Катя пришла в офис. Это был важный шаг с ее стороны к восстановлению отношений. Она сказала: «Я люблю эту работу и хочу продолжать ее делать». У меня в кабинете были люди, поэтому я вышел с ней на улицу. Мы стояли на крыльце нашего офисного здания на Чайковского, 7. Я осознавал, как все эти ссоры нас психологически напрягали и тормозили. Мне и так было тяжело, а если бы я забросил бизнес и занимался урегулированием наших отношений, то точно не смог бы вытянуть компанию наверх. И я сказал: «Тебе надо найти другую работу, я не смогу так больше. Мне очень тяжело сейчас, у меня критическая ситуация, и если ты в меня не веришь, не веришь в это дело, или даже если ты веришь, но не готова мириться с тем, что сейчас такая ситуация, то вопрос закрыт. Раз и навсегда».
Катя устроилась в девелоперскую компанию маркетологом. Я знал практически о каждом ее шаге, и узнавать об этом мне было не очень приятно. На начальном этапе в бизнесе ты всегда воспринимаешь все близко к сердцу, любые отношения с людьми. За каждым сотрудником долгое время потом наблюдаешь, куда он ушел, что у него происходит в жизни. Вырастая в средний бизнес, уже спокойно относишься к тому, что люди приходят и уходят, и формируешь команду, исходя из текущих задач. А вот в самом начале – команда подбирается в зависимости от того, какие и с кем ты построишь отношения. Мы с Катей просто не смогли найти общий язык.
Я был несдержанным, очень горячим, фанатично любил свою работу, которой уделял гораздо больше внимания, чем нашим отношениям, и Катя это чувствовала. А она, в свою очередь, не поняла меня как предпринимателя, не чувствовала, что я просто обязан был довести дело до конца и выйти на положительный результат, что ей нужно было дать мне время.
Катя приняла для себя решение, что она никогда не будет сидеть дома. И моя ошибка заключалась в том, что поначалу я хотел вернуть ее домой. Говорил, что бизнес – мужское дело, а ты занимайся чем-то другим. Она не соглашалась. У нас произошла по этому поводу ссора, а потом я сел и подумал: и почему я вообще ей указываю? Почему я требую, чтобы она сидела дома? Какое я право на это имею? Если она любит наше дело так же, как и я, и мы вместе с самого начала его развивали, то почему она не должна им заниматься? И Катя действительно всегда любила свою работу.