— Вот именно, строить, а не перестраивать, — заметил Марат.
— Думаешь, не потянет Горбачев?
— Думаю, что нет! Кто такой Горбачев? Продукт системы. Система не даст ему развернуться. Да и слабоват он, слабоват. Не профессионал Михаил Сергеевич, увы… Амбиций много: «идеи», «гласность», «правовое государство». Дел не видно. Говорильня сплошная. Продовольствие по талонам, очереди вдоль кварталов, вырубка виноградников. Шептаться по кухням перестали, а что толку? Демагоги у руля корабля, взяточники. Посмотри, как ливийцы живут. Экономическая блокада уже почти год продолжается, а паники, очередей нет. Верят себе в Аллаха, живут спокойно. Продукты есть в магазинах. На рынках ассортимент еще больше.
Добывают нефть, приглашают иностранных специалистов, строят дороги, морские порты. Уверенность чувствуется в завтрашнем дне. В отпуск приезжал в Союз: что в Москве, что в Казани, эйфория постепенно проходит у людей. Что дальше? Национальной идеи-то, вокруг которой можно бы было организовать построение общества, нет?
Мартынов, глядя в окно, задумчиво произнес:
— Профессионализм и любовь — вот, по моему убеждению, те два столпа фундамента, на которых можно начинать стройку. Только профессионалам в любых отраслях, в любых ипостасях поверю я. А любовь… Без любви к природе, к людям, близким и далеким, любви ко всему, что нас окружает, поверь, Марат, ничего не построить, ничего…
— Не утопия?
— А ты что предлагаешь?
— На двух столпах? Я бы добавил еще парочку для равновесия — культуру и духовность, веру в высшее начало.
— Ты мусульманин, Марат?
— Да, а что?
— Чувствуется спокойствие у тебя в душе, Марат.
— И что, Сереж? Но нас с тобой-то никто и не спросит, не так ли, про эти каноны, про веру, любовь, профессионализм? Обложат особым налогом — джизьей. Хотя, поживем, увидим, Сережа.
Сергей, затушив сигарету, ответил:
— Фух… как под холодным душем постоял, — выдохнул Марат.
— Кстати, о душе… Марат, у тебя тоже на вилле воды целыми днями не бывает?
— Чтобы у меня и не было воды — обижаешь, — усмехнулся Рафиков. — Это Крюков ленится поставить себе насос подкачки, а может, не хочет. Черт его знает. До него там жил тоже энергетик — Довбня из Харькова, — установил емкость для воды, насос в систему поставил. А потом, когда Крюков вселился и перестал вовремя делать профилактику, все и загнулось.
— Довбня? Как мир тесен. А я его знаю, такой кучерявенький толстячок. Встречались на сборах в Запорожье.
— Ага, ты точно подметил, толстячок. Они с Димой поссорились, до драки дело доходило. Марченко, когда до него дошла эта информация, недолго думая, расселил их по разным виллам. Пошли я тебе кое-что покажу…
Марат, захватив фонарь, взобрался по приставной лестнице на забор, ограждающий виллу Мартынова и Крюкова, поднял люк на большом и ржавом баке:
— Смотри, Сергей.
В свете фонарика Мартынов увидел, как в мутной воде, извиваясь, плавают головастики.
— Мерзость… И это питьевая вода?
— Пить не советую. Амебная дизентерия гарантирована, — ответил Марат. — Устанавливай насос. Да и бак менять нужно, этому хана.
— Поможешь? — спросил Сергей.
— Мафишь мушкеля — нет проблем.
На следующий день рано утром Сергей и Марат отправились на ближайшую свалку. Новый насос приобрести Сергею было не по карману.
— Арабы в технике соображают туго. Чуть-чуть начинает барахлить, они на свалку и утюги, и холодильники, и насосы выкидывают. Я себе здесь насос нашел. Принес домой, разобрал, поломка была — сущая ерунда; манжеты заменил, и как новенький насос заработал, за полчаса два куба воды в емкость закачивает. Ага, смотри… есть… Сделано в Италии, крыльчатка крутится, а вот электродвигатель попахивает гарью, — подытожил Рафиков.
Покопавшись еще с полчаса в кучах мусора, Марат и Сергей вернулись в городок, неся в руках три электронасоса.
— Я в дизеле сниму пару двигателей из системы вентиляции, с помощью жесткого дюритового шланга сделаю переходную муфту, конденсатор подобрать надо будет по мощности для запуска, сделать удобную подставку, — вслух размышлял Сергей.